Малфой снова улыбнулся, причём не одними только губами, а глазами, каждой морщинкой на лице, как будто загорелся изнутри:
— А как же ваши проекты в Отделе Тайн?
Очевидно, её должность не была секретом, тем не менее, Гермиона приподняла одну бровь и сделала вид, что не понимает, о чём это он, как делали все невыразимцы.
В вазочке начинало таять мороженое, но один его вид сделался неприятен. Тем не менее, Гермиона решительно зачерпнула ложечку и положила в рот.
— Что вам нужно, мистер Малфой? — повторила она, когда мороженое растаяло на языке и прохладой обдало пищевод.
— Нужно? — он всплеснул руками. — Мерлин, только ваше общество, мисс Грейнджер, — и с омерзительной искренностью он принялся болтать об ошибках молодости, глупой вражде и старых счетах.
— Я никогда не желал враждовать с тобой, Гермиона! Мной двигала только симпатия и постыдное… да, признаюсь, постыдное высокомерие.
Гермиона едва сдержалась, чтобы не рявкнуть, чтобы он не смел обращаться к ней по имени, сжала руки в кулаки, отбрасывая ложечку на стол и разбрызгивая белые капли по выскобленной столешнице.
«Досадная потеря контроля», — не столько услышала, сколько придумала самой себе Гермиона. В глубине сознания это было сказано голосом Майкрофта. Она выдохнула и вместо того, чтобы дальше вжиматься в спинку, выпрямилась, заставляя отпрянуть Малфоя.
— И в тот раз, когда ты подлил мне «Амортенцию»? — спросила она тихо.
Его лицо пошло фиолетовыми пятнами.
— Это была идея моей матери, — бросил он резко, — она считала, что немного приворота тебе не повредит, зато поможет нам вернуть всё, что мы потеряли.
— А ты права голоса, разумеется, не имеешь.
— Все изменилось!
Гермиона бросила на стол три галеона за мороженое и встала, собираясь уходить, но услышала:
— Есть информация, которую ты захочешь узнать!
Повернулась. Смотреть на Малфоя сверху вниз было приятней, чем прямо — с этого ракурса было видно, насколько он слабый и жалкий, несмотря на все свои перстни и баснословно-дорогие мантии. Она прошлась взглядом и по узкому подбородку, и по гладкому лбу, и по губам, возле которых время проложило капризные глупые складки, после чего спросила:
— Почему ты так решил?
— Я теперь — правая рука Министра Магии.
— Политика меня не интересует, — она не собиралась играть в эту игру. Положим, Малфой раскопал что-то действительно стоящее — о чем? Об обскурах? Смешно даже думать — этой проблемой занимаются лучшие специалисты Отдела Тайн. Тогда о чем? — Как и все, что ты можешь рассказать.
— Ты захочешь знать, что наш общий знакомый из маггловского правительства находится в большой опасности. В опасности такого рода, предотвратить которую может только заинтересованный волшебник.
Если бы Гермиона начала аппарацию, то рисковала бы расщепиться. Она замерла на полужесте, полуповороте. Медленно села обратно за столик и спросила:
— Почему ты считаешь, что я захочу этим заниматься? Я давно не работаю с маггловским правительством.
— Потому что министр в курсе того, что, прекратив работу, ты не прекратила контакты. И нет, я не шантажирую тебя, — Малфой оперся локтем о стол. — Я тоже не хочу, чтобы этот человек пострадал. Поэтому мне нужно твое содействие.
Гермиона подняла палочку, чтобы наколдовать защитный барьер, но Малфой движением руки остановил ее:
— Не сейчас. Мне нужно собраться с мыслями, подготовить документы. Завтра вечером, если тебя устроит. Я открою тебе доступ в Малфой-мэнор.
— Ресторан «Визенгамот», семь часов вечера, — категорично сказала Гермиона. Она не сошла с ума настолько, чтобы отправляться в Малфой-мэнор. Ни за что.
Она была уверена, что Малфой начнет возражать, но он только кивнул и повторил за ней:
— Ресторан «Визенгамот», семь часов вечера, завтра. Я закажу столик, — после чего поднялся и, кратко пожелав ей всего доброго, вышел из кафе.
Гермиона подвинула к себе креманку с подтаявшим мороженым и глубоко задумалась.
Малфой говорил завуалированно, но для нее — вполне ясно. Видимо, у него были контакты с Майкрофтом, и теперь он узнал, что ему грозит опасность. Или же сам собирался угрожать ему, выбрав такую занимательную форму шантажа.
Майкрофт упоминал о том, что у него есть знакомые в мире волшебников, она даже помнила эту фразу про человека, неудачно попытавшегося вести бизнес в маггловском мире, но едва ли думала о том, что им окажется Малфой.
Лучше бы это был кто-нибудь еще. Несмотря на слабость характера, Малфой мог быть большой проблемой — если действительно хотел устроить проблему. Вообразить его альтруистом, спасающим других, не выходило никоим образом.
С другой стороны, если с Холмсом их связывают общие дела, Малфою может быть выгодно, чтобы тот оставался жив, здоров и на своем посту.
Почему-то Майкрофт Холмс представлялся ей не тем человеком, которому можно навредить. Он напоминал скорее каменную глыбу, нежели человека, а между тем, он был уязвим, как любое живое существо.
