«Последняя женщина, которая приглашала меня на ужин, пыталась меня убить», — так он, кажется, сказал. Эта история и многочисленная охрана свидетельствовали о том, что Майкрофт в свою бессмертность не верил и от угроз защищался. Во всяком случае, от маггловских. Однако Малфой едва ли что-нибудь знал бы о теракте, скорее всего, источник его информации относился к миру магии.
Еще ложечка мороженого.
Можно немедленно аппарировать к Майкрофту, но что это даст? «Аваду» ему не остановить, да и отследить зелье в пище не удастся.
Всё, что он сможет сделать, это удвоить охрану, но от неё не будет никакого прока, если волшебник решит, например, использовать «Империус» и заколдовать кого-то из ближайшего окружения Холмса.
— Мерлин, — вслух прошептала Гермиона. Она понятия не имела, что делать. И ей было не с кем посоветоваться, кроме (вот ведь ирония!) самого Майкрофта.
В другой ситуации она пошла бы к Гарри не колеблясь, но только не после того, что он устроил ночью. Звать Джинни сейчас казалось подлостью — она еще наверняка не оправилась после разрыва с мужем, которого боготворила. А других друзей у неё не было. Не считать же, в самом деле, другом Луну, с которой они виделись раз в полгода и расходились, ограничиваясь короткими: «Привет, как дела?».
Встреча с Малфоем могла обернуться проблемой, да и видеть его лицо лишний раз не хотелось. И просто проигнорировать его слова, не прийти на встречу было немыслимо.
Майкрофт не был для неё чужим человеком, они были знакомы много лет, он неоднократно выручал её и…
Мерлинова борода, да, сейчас Гермиона была готова признаться: и между ними начинало складываться нечто большее, чем просто рабочие отношения. Она не могла просто послать Малфоя к Мордреду, так же, как Майкрофт, наверное, не мог не остаться с ней, когда у неё дома бушевал Гарри.
«Услуга за услугу», — подумала она и хмыкнула: это был тот подход, который Холмс, пожалуй, понял бы куда лучше соображений про «нечто большее».
— Еще мороженого, мисс Грейнджер? — выбил ее из размышлений голос Филиппа.
Отодвинув от себя остатки теплой сладкой жижи, она покачала головой:
— Не сегодня, — и, наконец, аппарировала домой.
Решение было принято, и колебаться она не собиралась.
Первое, что увидела Гермиона утром на своем рабочем столе, была служебная записка от мистера Кто, написанная стандартным почерком Прытко Пишущего Пера: «Вот вам еще одно имя, начните с него», — гласила записка, а под ней нашелся тонкий файл с досье на Кристиана Адамса, умершего восемь лет назад. На момент смерти ему было девять.
По плану, Гермиона собиралась побывать в этот день у других семей, но мистер Кто был не тем человеком, который дает бесполезные распоряжения.
Убрав поглубже в подсознание волнение по поводу благополучия Майкрофта и предстоящей гарантировано неприятной встречи с Малфоем, Гермиона переоделась в предусмотрительно захваченную с собой маггловскую одежду, превратила сломанное перо в портал и оказалась почти зажатой между кирпичной стеной и мусорным баком.
Она скривилась, очистила заклинанием одежду и выбралась на небольшую площадь, весьма оживленную по утреннему времени. В стороне высился громадный замок, даже снизу можно было разглядеть увитые красно-желтым плющом стены и помпезные вывески про славу Королеве повсюду.
Впрочем, Гермионе нужно было не в Виндзор, куда устремлялись группы туристов, а в один из жилых домов недалеко от железнодорожной станции — в тот самый, с мусорными баками которого она завела близкое знакомство.
Здесь она не стала звонить в дверь или изображать коммивояжера, а просто открыла замок и прошла внутрь — еще вчера она на своем опыте поняла, как редко городские жители готовы впускать в дом незваных гостей.
Поднявшись по лестнице на первый этаж, она вдруг запоздало подумала, что зря пришла с утра — хозяева дома наверняка на работе, и…
«И» значения не имело — в темной комнате, пахнущей благовониями и травами, похожей на кабинет профессора Трелони, только отделанной в красных тонах, за мольбертом стояла рослая женщина в одной только свободной тунике, с голыми босыми ногами. Ее черные густые волосы водопадом кудрей стекали по плечам и спине, а рука быстро, нервно, дергано металась по холсту, заполняя его отрывистыми линиями и фигурами.
Она услышала, что Гермиона вошла, вздрогнула, но не оборачивалась до тех пор, пока не довела до конца зигзаг алого цвета. И только после этого положила кисть, отставила в сторону палитру и посмотрела на Гермиону.
Остальные родители, которых она встречала, выглядели благополучными. Менталисты, пусть и бездарные, помогли им принять смерти детей, смириться с ними.
Миссис Адамс, если это только была она, не выглядела благополучной. У нее оказалось очень худое лицо, практически череп, обтянутый кожей, и огромные темные глаза, казавшиеся еще больше из-за черных кругов. Губы были не красными, как можно было бы ожидать, а почти желтыми. И хриплый, прокуренный голос:
— Тебе тут что надо?
