Сгинувшие полностью

– Хорошая новость.

Когда Кирк проснулся, во рту у него так пересохло, что он не мог сглотнуть, но, прежде чем он хрипло попросил воды, кто-то аккуратно сунул ему в рот соломинку. Он втянул в себя освежающую прохладную жидкость и почувствовал, как она смягчила горло. Постепенно глаза привыкли к яркому освещению больничной палаты, и Кирк рассмотрел оборудование и мониторы, а также практичную мебель и стены, выкрашенные в пастельные тона.

В палате находились Вэйлон, Тина и Брэд, причем двое последних примостились на банкетке рядом с кроватью, а Вэйлон мучился в кресле чудовищного дизайна. Чуть раньше к нему приходили Моника, Эйприл, Орландо и Сэл, но Кирку не хотелось с ними разговаривать, поэтому он притворился спящим, будучи уверен, что сможет перетерпеть их в этом их кратком приступе дружеского внимания. Это ему удалось. На этот же раз он улыбнулся друзьям и, взяв пульт, поднял спинку кровати на максимальную высоту. Ему еще не разрешали садиться, но так ему было лучше видно комнату.

На туалетном столике под висящим на стене телевизором стояли цветы и во множестве лежали подарки и открытки с пожеланиями скорейшего выздоровления. Перед всей этой роскошью, немного в стороне, широко расставив ноги, стоял на санках крошечный мужчина в синей зимней одежде и с кучерявой красно-коричневой бородой. Игрушку явно принес Вэйлон.

– Путан Корнелиус, – произнес, улыбнувшись, Кирк.

– Крутан Порнелиус собственной персоной, – кивнул Вэйлон.

Это была их старая шутка – намеренно исказить имя героя из сказки о Рудольфе [97], а потом следить, кто из присутствующих это заметит.

Заметили и Тина, и Брэд.

– Юкон Корнелиус [98], – поправили они практически хором.

– Хорошая реакция, – улыбнулся Вэйлон, посмотрев на Кирка.

Тот откинулся на подушку. Хорошо было вернуться к друзьям, хотя, честно говоря, он не чувствовал, что его с ними не было. В его сознании с того момента, как отец привез его в дом, где издевался над матерью, и попытался убить, прошло всего несколько часов. В реальности же прошло несколько недель, и его отца, если верить Вэйлону, арестовали дня три назад в Калифорнии. Вэйлон не знал, находится ли он все еще там или его уже перевезли в Нью-Йорк.

Кирк понимал, что держится на сильных болеутоляющих. Его тело прекрасно помнило агонию, которую он испытал в руках Стюарта-старшего, а наложенные гипс и повязки доказывали, что повреждения были серьезные, но при этом ощущал он только легкое онемение во всем теле, что не давало возможности отличить одну часть тела от другой. Он мог моргать, кивать, пить воду, двигать пальцами на руках и ногах, но все это происходило как бы вне его, как будто его мозг диктовал роботу, что тому делать. Кирк спросил медсестру, долго ли до выписки, но та промолчала и привела доктора, который объяснил, что в больнице придется провести еще неделю, а потом его ждут шесть месяцев физиотерапии.

– Все это будет не так легко, – предупредил врач. – Полное выздоровление не для слабых духом.

– А что происходит в настоящем мире? – улыбаясь, спросил Кирк и посмотрел на своих друзей. – Только не надо пересказывать мне новости. Расскажите о клубах и концертах. О ссорах. Слухах. О всякой ерунде. О междоусобицах.

– Ну… – начала Тина, – ходят слухи, что Шелли решила вернуться к тебе. Она ужасно по тебе скучает и понимает, что совершила колоссальную ошибку. И ей просто кошмарно от того, что с тобой приключилось. И, само собой разумеется, тот факт, что все это время твое имя было в газетах, и не где-нибудь, а на первых страницах, не имеет абсолютно никакого отношения к ее внезапному решению вновь разжечь костер былых чувств.

Все они дружно рассмеялись.

– Хьюстон с ума сходит от ревности из-за известности и симпатий, которые свалились на тебя. Так что он стал постепенно приучать мир к тому, что он тоже страдал. Он уже рассказал всем и каждому, что его отец, ставший совсем недавно знаменитым, докучал ему в детстве своими приставаниями, а он мужественно молчал об этом все эти годы, в одиночестве борясь с их последствиями.

– А все приставания проходили исключительно через задний проход? – поинтересовался Вэйлон.

– Сильно на это надеюсь, – ответил Брэд, улыбаясь.

От смеха Кирку стало больно, и он подумал, не пора ли вколоть новую порцию болеутоляющего.

В этот момент в палату вошла сестра:

– Прошу прощения, мистер Стюарт, с вами хочет поговорить еще один журналист. Он из «Лос-Анджелес таймс» и…

– Черт… – вырвалось у Вэйлона.

– Никаких журналистов, – велел Кирк медсестре.

– Я так и подумала, – медсестра нежно улыбнулась ему. – Спасибо, мистер Стюарт.

– Это, наверное, уже десятый человек, который меня добивается, – тяжело вздохнул Кирк. – Поэтому все звонки теперь идут через сестринский пост, а не напрямую ко мне. Пусть они сами этим занимаются, а мне положено выздоравливать.

– Смотри, худшее еще впереди, – предупредила Кирка Тина. – Ты сейчас самый обсуждаемый человек в городе.

– Побереги себя для Дайан Сойер [99], – посоветовал ему Вэйлон. – Тогда тебя покажут в лучшее эфирное время.