Сгинувшие полностью

Брайан старался гнать от себя эти мысли, но у него возникали все новые и новые вопросы, страх практически полностью парализовал его, и поэтому все эти убийства и самоубийства были для него очень важны. Идя мимо разросшихся кустов в дом, где находились его мать, сестра и Дел, он не мог не подумать, что где-то в другом дворе, а может быть, даже в другом городе его отец бегает голым и воет на луну.

Отец Рэймонд Чарльз проснулся посреди ночи, уверенный, что ему необходимо немедленно отправиться в свою церковь, дабы защитить ее. От чего именно, он не знал, но вылез из кровати и стал одеваться.

Он всегда подчинялся этой своей уверенности. Сейчас такая уверенность возникала не так часто, как раньше, а когда она появлялась, то обычно ни к чему не вела, но всегда оставался некий шанс, что так с ним разговаривает Всевышний, а Чарльз не мог себе позволить пропустить его призыв.

Священник посмотрел на будильник, стоявший у кровати, и хотя было уже два часа ночи, не расстроился, а принял это как должное. Он ощущал во всем теле покалывание, которого раньше у него никогда не было. Рэймонд всегда старался сохранять смирение, но сейчас не мог не подумать, что это наконец произошло. Наконец-то Господь заговорил с ним. И не через посредника в виде Библии, а напрямую.

Святой отец целенаправленно двинулся к церкви, и сердце его дрогнуло, когда, подъезжая, он увидел, что внутри горит какая-то лампа. Он всегда выключает весь свет, прежде чем запереть входные двери. Святой отец припарковался на своем постоянном месте, не отрывая глаз от мягкого света, лившегося изнутри через два витражных окна, которые располагались по бокам от входной двери. Он знал, что следует вызвать полицию – в церкви вполне могли находиться опасные грабители, – но та же уверенность, которая привела его к церкви посреди ночи, говорила ему, что происходящее не имеет отношения к мирскому и что ему самому надо войти в здание и посмотреть, что там происходит.

Подходя к двери, он не испытывал никакого страха. Как и предполагал Чарльз, дверь была не заперта, и он вошел. Святой отец сразу же заметил, что кто-то сидит в центре зала на одной из церковных скамеек. Свет горел над кафедрой, так что был виден только силуэт сидевшего.

– Добрый вечер! – поздоровался святой отец.

Фигура не пошевелилась.

Может быть, он умер? – подумал отец Чарльз. Может быть он, кто бы это ни был, получил пулю или удар ножом и пришел сюда, чтобы примириться с Господом?

Но на полу не видно пятен крови. Да и двери церкви заперты, а свет погашен. Так что этому человеку пришлось взломать замки.

– Послушайте! – позвал он еще раз. – Я могу вам чем-то помочь?

Силуэт пошевелился, но не издал ни звука.

Святой отец пошел по проходу между скамьями. Он был встревожен, но отнюдь не напуган. На первый взгляд из церкви ничего не пропало и ничего не было поломано. Ему самому не угрожали, и на него никто не нападал. Так что это не обыкновенный преступник. Человек переживает духовный кризис, и Рэймонд как пастырь должен направить его на истинный путь.

Отец Чарльз дошел до центра зала и хмуро уставился на фигуру, сидящую на скамье. И не поверил своим глазам.

– Джордж? – уточнил он, щурясь в рассеянном свете. – Джордж Хоуэлс?

Мужчина смотрел прямо перед собой невидящими глазами.

Это был именно он, хотя святой отец ни за что бы не узнал его, если б Алиса Хоуэлс не призналась ему на прошлой неделе в своих страхах. Фигура на скамье, грязная и вонючая, одетая в лохмотья, ничем не напоминала всегда аккуратно одетого и ухоженного молодого отца семейства, которого Чарльз знавал много лет назад. А ведь он посчитал эскапады Алисы бредом не совсем нормальной женщины. Она была хорошей прихожанкой, и на ее поддержку Рэймонд всегда мог рассчитывать, но в последнее время в ее вере появился фанатизм, и от этого он чувствовал себя немного не в своей тарелке. Поэтому, когда она заговорила с ним о возвращении мужа, он отнесся к этому с изрядной долей скептицизма.

А теперь оказалось, что она говорила правду…

– Джордж? – позвал он еще раз.

И опять не получил никакого ответа.

Неожиданно святой отец почувствовал страх. А вот это-то как раз было лишним. Это его церковь. И это дом Господа нашего. Но страх не поддается никакой логике, и хотя святой отец пытался убедить себя, что на земле нет места более безопасного и покойного – и искренне верил в это, – факт оставался фактом: этот бродяга пугал его. Вознеся короткую молитву, отец Чарльз двинулся по рядам скамеек к волосатой фигуре.

Голова повернулась в его сторону.

И ухмыльнулась.

Никогда в жизни святой отец не видел такой злобной улыбки. Даже когда ему снился ад, он не видел там подобных ухмылок.

И тут святой отец понял, что в церковь сегодня ночью его позвал вовсе не Всевышний.

Свет у входа в придел неожиданно погас.

В церкви они не одни. Периферическим зрением отец Чарльз заметил какое-то движение. В помещении двигались тени, которые были темнее ночи за окнами. Он замер, стараясь не шуметь. Это были совсем не человеческие существа. Это монстры и демоны, которые пришли по его душу.