Рэмси цапнул ноутбук Джейдона, выдернул из розетки вилку и сунул компьютер под мышку.
– Нет! – заголосила Гризельда.
Она оперлась на перила, чтобы не упасть, и начала спускаться по лестнице. Ее сердце колотилось, и она дышала, будто бегун после марафонской дистанции, но испуганные крики сына, который звал мать на помощь, заставляли Гризельду держаться на ногах.
Когда ей осталось преодолеть еще десять ступенек, Даррел как раз грубо толкнул Джейдона в спину. Парень слетел вниз и упал, распростершись на полу.
Из его носа брызнула кровь, и Гризельда в слепой ярости кинулась на того, кто был впереди, а именно – на Джо Рэмси.
Но тому все было нипочем – несмотря на свой изрядный вес и силу, Гризельде показалось, что она ударилась в кирпичную стену.
– Не бейте его, вы, чудовища! – всхлипывала она. – Уберите свои грязные лапы от моего сына!
Джейдон перекатился на бок и сунул руку в карман штанов, чтобы достать телефон, но Тео Стэкхаус наступил ему на запястье ногой, обутой в кожаный ботинок. Джейдон вскрикнул. Владелец гаража конфисковал айфон Джейдона и спрятал гаджет в карман собственной куртки.
– Козлы! – завопил Джейдон, с трудом поднявшись на ноги. – У меня есть права!
– Теперь нет, – возразил Стэкхаус.
И отвесил Джейдону пинка: тот согнулся пополам от боли и поперхнулся слюной.
Стэкхаус вел себя как Джим. Гризельда буквально увидела перед собой покойного мужа, который пинал ее сына.
Ее глаза застлала красная пелена.
– Хватит! – прогремел голос Мэзерса. – Сюда, парень! Быстро!
С перекошенным лицом Джейдон выпрямился, после чего ухватился за дверной косяк. Он не хотел принимать помощь тех, кто пришел его арестовывать. Прижал к груди больную руку. С его верхней губы капала кровь. В наполненных слезами глазах застыла нечеловеческая злоба.
Джейдон покосился на непроницаемую физиономию Колтона Мэзерса.
– Юный мистер Хольст, я арестовываю тебя во имя Господа за неоднократное и грубое нарушение Чрезвычайного Закона и в первую очередь за побивание камнями Катерины ван Вайлер. Ты подверг опасности жизни почти трех тысяч обитателей Блэк Спринг. Да хранит Господь твою душу!
Даррел и Стэкхаус скрутили Джейдона и повели к выходу.
– Мама! – прохрипел Джейдон. – Расскажи всем, как меня били! Мама, ты слышишь?
Но Гризельда лишилась дара речи. Она не могла рассуждать здраво, ее рассудок затуманился. Но она поняла лишь одно. Побивание камнями Катерины ван Вайлер.
Ее мозг будто выключился со щелчком.
Побивание камнями Катерины ван Вайлер. Камнями?
– Не трогайте его, – неуверенно пролепетала она.
ПОБИВАНИЕ КАМНЯМИ?
А глава Совета снова изложил ей обвинения, кратко. Этого было достаточно. Мысли Гризельды кружились, как хоровод, а потом рухнули куда-то в бездну.
– Я должен сообщить тебе о правонарушениях твоего сына, поскольку ты его мать, но я здесь – не в своем официальном статусе. Мы решили, что будет лучше, если ты…
Гризельда замотала головой, судорожно вздохнула. «Почему, Катерина, почему?» – беззвучно завопила она.
Гризельда не искала примирения, да и возможен ли какой-либо компромисс после такого кошмара?
Ей просто хотелось омыть ноги Катерины своими слезами. Она шагнула к вешалке, пошатнулась…
– Гризельда, куда ты? – тихо спросил Колтон Мэзерс.
– Мне надо…
Увидеть ее, чуть было не сказала она.
– Пойти с ним, конечно же, – произнесла она вслух.
– Тебе нельзя, Гризельда.
– Но я…
Мэзерс мягко, но уверенно подтолкнул Гризельду к прилавку. Его скрюченная подагрой правая рука скользнула по ее груди. Гризельда ощутила его дыхание, тяжелое, как у хищника, и стиснула зубы.
– Я на твоей стороне, Гризельда. Ты ведь знаешь это, да?
– Да…
– Хорошо.
– Но что…
– Ничего, Гризельда. Верь мне.
– Я тебе верю…
– Хочу, чтобы ты повторяла за мной. Сможешь?
– Да.
– Говори. Я, Гризельда Хольст…
– Я, Гризельда Хольст…
– Отказываюсь от своего места в Совете по своей воле…
Гризельда изумленно поглядела на него:
– Что?
– Отказываюсь от своего места в Совете по своей воле…
Ладонь Мэзерса сдавила грудь Гризельды.
– Давай, Гризельда. Я отказываюсь от своего места в Совете по своей воле…
Она ужаснулась и попыталась высвободиться, но у нее ничего не получилось.
– Но почему?
– Я ведь в курсе, что ты подарила ведьме павлина, – печально пояснил глава Совета. – Ты постоянно с ней общаешься. Я не хочу судить тебя. Но, во имя Господа, я сделаю это, если ты по своей воле не покинешь Совет. Повторяй, Гризельда. Нижеследующим я отказываюсь от своего поста в Совете, по своей воле…
Она густо покраснела и поглядела на Мэзерса широко открытыми виноватыми глазами.
– Колтон, я…
– Ну! – гневно крикнул глава Совета, не скрывая бешенства.
Гризельда обомлела.
– Давай! Я, Гризельда Хольст, отказываюсь от своего места в Совете по своей воле!
– Отказываюсь от своего места в Совете по своей воле, – промямлила она.
Теперь, когда с Мэзерса слетела маска сдержанности, его лицо превратилось в паутину жил и морщин. То была ужасающая личина, лишенная, однако, даже намека на старческую дряхлость.
– И я никоим образом не буду препятствовать расследованию…
– Я не буду препятствовать расследованию… Колтон, ты мне больно делаешь.
