Сгорая дотла полностью

Комната погрузилась в полумрак, и шум кондиционера стих. Монстры бегали взад и вперед за нашим окном. На страже остался Оборотень, а не Фрэнки. Прошел еще час, а Кори все не было. Они держали его взаперти вдали от нас. От меня.

Ужина также не было. Оборотень раздобыл для нас немного воды, и все. Мне показалось, что он выглядел измученным, испуганным. Что бы ни происходило за пределами четырех стен этого офиса, счет шел явно не в пользу команды монстров. Но вместо облегчения мы напряглись. Если ситуация становилась для них слишком безнадежной – для нас это означало плохие новости.

Прошло еще несколько часов, и темнота постепенно начала сгущаться. Офис превратился в тени, темные фигуры и очертания. Откуда-то пробивался свет, поэтому мы не были в кромешной тьме, но все заложники уснули. Так легче.

Все, кроме меня.

Мое обручальное кольцо лежало в кармане моего короткого пиджака. Я засунула руку внутрь и крутила его. Оно такое тяжелое. По ощущениям казалось, что это просто безделушка.

«Что ты делаешь? О чем ты думаешь?»

Не раздумывая ни секунды, я поднялась на ноги, тихонько проскользнула мимо ног спящих пленников и легонько постучала в дверь.

– Что на этот раз? – Оборотень приоткрыл дверь.

– Мне нужно в уборную.

– Ты была там час назад. Возвращайся на свое место.

У Оборотня были добрые глаза. У него был огромный автомат, и он постоянно угрожал нам, но у него были добрые глаза. Я сделала глубокий вдох и рискнула.

– Где он?

– О господи, девушка…

– Я хочу его увидеть. Хочу убедиться, что с ним все в порядке.

– Я уже сказал тебе, что с ним все в порядке. А теперь сядь и замолчи.

– Пожалуйста, – не раздумывая ни секунды, я вытащила из кармана обручальное кольцо. Оно ярко сверкало даже при таком скудном освещении.

– Как тебе удалось утаить его? – глаза Оборотня широко раскрылись.

– Не важно. Оно твое. Просто позволь мне увидеть его.

– Оно и так мое, если я захочу, – Оборотень фыркнул и потер подбородок, уставившись на кольцо, затем выхватил его у меня из руки. – Господи. Пошли.

Я ахнула, когда кольцо скрылось в его кармане.

«Что я наделала?»

Бриллиант был слишком крупным, слишком роскошным – эффектная компенсация за все то, чего не хватало между мной и Дрю. Но это был символ нашей клятвы провести вместе всю жизнь, и я отдала его ради… чего?

«Я должна своими собственными глазами увидеть, что с Кори все в порядке. Должна».

Оборотень шел по темному коридору, я спешила за ним. После нескольких поворотов мы подошли к двери с табличкой, на которой было написано, что это офис помощника управляющего банком. Оборотень остановился и вставил ключ в замочную скважину.

– Десять минут, – сказал он. – Затем я открою дверь.

– Десять минут, – повторила я, чувствуя, как колотится сердце. – Спасибо. Большое спасибо.

Я вошла. Моим глазам потребовалось несколько секунд, чтобы привыкнуть к полумраку. Кабинет был маленьким и без окон: только письменный стол и стул. Мое внимание привлекло движение слева от меня. Кори сидел, прислонившись к стене, но вскочил на ноги, когда я вошла.

– Алекс?

– Ты в порядке?

Он выглядел нормально. Порез над его глазом в полумраке казался темной раной, но в целом он выглядел невредимым. Он выглядел прекрасно. Он живой.

– Я в порядке, – он сделал шаг ко мне. – Но что ты здесь делаешь?

– Я должна была увидеть тебя. Убедиться, что ты в безопасности, – наши глаза встретились в темноте. – У нас есть десять минут, – прошептала я, сглотнув вставший в горле ком.

Прошла секунда. Стук сердца. Тишина и тьма. В два больших шага Кори преодолел расстояние между нами, притянул меня к себе и прижался своими губами к моим.

По моей спине пробежала легкая дрожь, которую я не испытывала уже несколько месяцев. Несколько лет. Первые ощущения пронзили меня, прожгли насквозь, как искра, зажигающая фитиль. Где-то в уголках моего сознания меня грызло чувство вины и стыда, но оно померкло под натиском желания, которое поглотило меня.

«Это… это огонь».

Кори целовал меня снова и снова. Дыхание хриплым всхлипом вырывалось у него из носа так, словно он предпочитал целовать меня, а не дышать.

«Я бы тоже предпочла целовать его, а не…»

Его язык ворвался в мой рот со зверским аппетитом, словно он изголодался по мне. Но изголодавшейся была тут именно я. Глыба льда внутри меня начала наконец таять, и я стала теплой и влажной. Я приоткрыла для него губы, впуская его так глубоко, как только позволяли наши рты, мой язык ласкал его, хриплые короткие стоны желания изнывались в нашем поцелуе.

Я вцепилась в него, пытаясь прийти в себя. Затем я запустила руки в его мягкие волосы и обхватила ладонью его сильную челюсть, не зная, к чему прикоснуться в первую очередь, желая касаться его всего и сразу.