Он слабо улыбнулся, а затем вздрогнул в беззвучном крике, когда его подняли на каталку в полусидячем положении. Врач скорой помощи наклонил его вперед, чтобы остановить кровотечение из раны в спине. Затем мы двинулись в путь. Я пробежала под утренним солнцем впервые за четыре дня и села в машину скорой помощи.
Казалось, кровотечение никогда не остановится. Кровь сочилась из спины Кори и стекала по трубке в его груди. Они надели ему кислородную маску, и она запачкалась кровью, когда он закашлялся. Я сильно сжала его руку, очень сильно.
– Пожалуйста, не уходи, – шептала я. – Пожалуйста, останься со мной. Кори, пожалуйста. Останься…
Он тяжело дышал, и дыхание казалось таким натужным и неясным от крови. Его тусклый взгляд остановился на наших сплетенных руках, его губы слегка изогнулись: слабая версия его усмешки.
Он держался.
Слабо, борясь в агонии, он держался благодаря огромной любви и храбрости, которыми он обладал. Он держался ради своей маленькой девочки. Ради своего отца.
И мне хотелось думать, что, возможно, хотя бы с малой долей вероятности, он держался, потому что я не отпускала его.
В больнице Сидарс-Синай Кори отвезли в отделение экстренной хирургии. Я пыталась прочитать по лицам всех врачей и медсестер, насколько плохим было его состояние, но на каждом из них была одна и та же маска мрачной решимости.
Я почувствовала, как силы покидают меня, я еле стояла на ногах. Нас сопроводждали сотрудник ФБР и офицер полиции, чтобы убедиться, как я полагаю, что я не являюсь подозреваемым, замышляющим побег под видом обезумевшего заложника. Сотрудник ФБР представился агентом Полсоном.
Он взял меня под руку и усадил в зале ожидания. Я с благодарностью опустилась на скамейку и уставилась на свои дрожащие руки, юбку, перед блузки и жакета. Все было в крови Кори: темно-бордовые пятна на темно-серой ткани.
– Вы в порядке, мисс? – спросил Полсон.
Я рассеянно кивнула.
– Мне нужно в уборную, – сказала я, с трудом узнавая свой немощный голос. – Я хочу помыть руки.
– Конечно, – Полсон провел меня в маленькую уборную за углом. Он кивнул полицейскому. – Офицер Сэмс будет ждать вас.
В уборной я старалась не смотреть в зеркало, пока смывала кровь с рук. Это заняло много времени.
Завершив, я схватилась за край раковины и изо всех сил пыталась не плакать. Я посмотрела на свое отражение.
– Возьми себя в руки. Вы живы. Вы… – у меня вырвалось сдавленное рыдание.
Мое лицо было изможденным, словно я похудела на пять фунтов за три дня, а учитывая мой напряженный рабочий график, у меня едва ли были лишние пять фунтов. Моя и без того бледная кожа стала еще бледнее, подчеркнув мелкие веснушки на носу. Я никогда не выходила из дома без макияжа – даже на занятия йогой, – но теперь оставались только едва заметные следы подводки для глаз. На голове творился беспорядок; светлые глаза потемнели от недосыпа.
– Господи.
Я плеснула немного холодной воды в лицо и вытерлась жесткой бумажной салфеткой из диспенсера. Это не помогло, слезы снова подступили к глазам.
Я сделала еще один глубокий вдох, чтобы успокоиться. Когда я собиралась выходить, в уборную вошла женщина и даже слегка вскрикнула при виде моей окровавленной одежды.
– Извините, – я проскользнула мимо нее, скрестив руки на груди.
Сделав два шага в направлении зала ожидания, я застыла.
Там был Дрю, его высокая, стройная фигура возвышалась над моими родителями. Они казались гостями из чужой страны. При виде меня на их лицах одновременно отразился шок, и мой отец прикрыл рот рукой.
– Это не моя кровь, – выпалила я. Сначала я медленно пересекла зал ожидания, затем бросилась в объятия Ральфа Гарденера и выдохнула.
– О, Алекс. Моя милая девочка. Ты в порядке? – его голос дрожащим рокотом прозвучал у моего уха.
Мне хотелось сломаться, разрыдаться и выплакать боль и страх последних нескольких дней, но это только напугало бы его. Я сдержала все это в себе, будто глотая острые камни.
– Я в порядке, папочка.
– Ральф, ну правда, – проворчала моя мать. – Ты испортишь свою одежду.
Я высвободилась из объятий отца. Мэрилин Гарденер, одетая, точно для воскресного позднего завтрака, обняла меня за плечи и поцеловала в щеки.
– О, Александра. Дорогая. Во что ты вляпалась на этот раз? – она тяжело вздохнула, окинув мой растрепанный и окровавленный вид холодными голубыми глазами, и взгляд ее немного оттаял. – Главное, что теперь ты в безопасности.
– Спасибо, мам, – промолвила я.
Я обернулась и увидела Дрю. Мое сердце сжалось от внезапной боли при виде знакомого лица. Высокий, худощавый и смуглый, он был полной противоположностью Кори. Но он был моим женихом, моим лучшим другом во многих смыслах, и я бросилась в его объятия, надеясь почувствовать, как волна страстной любви захлестнет меня.
Вместо этого я почувствовала себя комфортно в объятиях Дрю, будто меня укутали в любимое одеяло или одели в любимый свитер.
