– Что? – Николь изобразила изумление. – Такой большой сильный парень. Встанешь на ноги в мгновение ока. Кроме того, это предотвращает пролежни и эмболии. И несмотря на твое паршивое состояние, врачи прогнозируют, что ты выйдешь отсюда через десять дней, плюс-минус.
Слова Драка и черное дуло пистолета, направленного мне в голову, всплыли в моей памяти. Я стряхнул эти воспоминания.
– Десять дней лучше, чем пара месяцев, – я выдавил из себя улыбку. – Это раньше, чем я предполагал. Ладно, хорошо. И… мне, вероятно, нужно будет поговорить с кем-нибудь об оплате. Я слышал, что в больницах есть уполномоченный для этого.
– Да, – Николь поправила капельницу надо мной. – Но я не хочу, чтобы ты беспокоился об этом сейчас. Тебе нужно сосредоточиться на том, чтобы поправиться, ладно?
– Да, – я вяло кивнул. Нет смысла беспокоиться о том, чего я не в силах изменить.
– Хочешь посмотреть телевизор? Твой поступок транслируют по всем новостям. Тебя называют Всемирным Героем!
– О нет… – я закрыл глаза.
– О да! Не хочешь посмотреть?
– Конечно, нет.
– Дорогой, пятьдесят три человека остались в живых благодаря тебе. Ты должен признать это, – сказала Николь, уперев руки в бедра.
– Я просто хочу отдохнуть.
– Мммммм.
Она уже собралась уходить, как вдруг что-то привлекло ее внимание. Она наклонилась и подняла с пола бейсболку, ту самую, в которой Алекс приходила ночью.
– Твоя симпатичная рыжеволосая подруга… эм… обронила.
– Александра Гарденер, – тихо произнес я.
– Может, мне разыскать ее и сказать, чтобы она пришла и забрала это? – Николь подмигнула мне и понимающе улыбнулась, протянув бейсболку. А затем оставила меня одного.
Я повертел головной убор в руках. Боль в моей груди уменьшалась. Лекарство подействовало, и мысли унесли меня в другое место, и я надеялся, что Алекс будет ждать меня там.
Я помчалась обратно домой в Пасифик-Палисейдс, поражаясь тому, как люди выживали в эпоху до сотовых телефонов. По забывчивости я уже как минимум десятый раз потянулась за своим, чтобы позвонить Дрю с извинениями за то, что забрала его машину так надолого.
Однако не так уж легко было справиться с чувством вины, и мучило оно меня отнюдь не из-за автомобиля.
– А как же тот факт, что я переспала с тем, кто не является моим женихом? – пробормотала я.
Дома я первым делом помчалась к стационарному телефону на кухне и позвонила в офис Дрю в «ЭллисИнтел».
– Прости, – выпалила я, как только он взял трубку. – Я заснула в больнице.
– Я так и подумал, – сказал Дрю. – Я взял «Ровер».
– Да, точно, – я прикусила губу. – Я думала, ты будешь злиться на меня.
– Злиться? Конечно, нет. У тебя была действительно тяжелая пара дней, мягко говоря, – я слышала его ухмылку. – К тому же «Порше» принадлежит тебе так же, как и мне. Все мое – твое. Либо будет твоим, как только мы поженимся, – он откашлялся. – Как, эм… как Кори?
– Лучше. Они думают, что он скоро пойдет на поправку.
– Замечательно.
– Да, это так.
– Алекс, я чувствую себя заезженной пластинкой, спрашивая тебя, но ты точно в порядке? Может, тебе стоит сходить к кому-нибудь? К психотерапевту, например…
–
– Алекс, я безумно люблю твою мать, и ты это знаешь. Но я буквально слышу, как ты говоришь ее устами.
Он прав. У Мэрилин Гарденер были особые представления о помощи:
– Господи, Дрю, после ограбления не прошло и тридцати шести часов, – сказала я. – Дай мне неделю, прежде чем ставить диагнозы.
– Ладно, ладно, – Дрю вздохнул. – Во сколько тебе назначено?
– В десять утра. Но сначала я заеду в офис и посмотрю, на какой стадии дело Манро, а оттуда уже поеду давать показания.
– Хочешь, я поеду с тобой? На дачу показаний?
У меня отвисла челюсть.
– Я думала, что ты…
Внезапно я задалась вопросом, дал ли Оборотень свои показания, и если да, то упомянул ли он то, каким образом кольцо с бриллиантом стоимостью двадцать тысяч долларов попало к нему в руки.
– Нет, нет, конечно, я поеду, – сказал Дрю. – Для моральной поддержки. Прости, я просто занят и не могу мыслить ясно.
– Хорошо, – вымолвила я. – Спасибо.
– Разумеется. Увидимся.
– Увидимся.
Повесив трубку, я собралась с духом. Я должна была рассказать Дрю. Я должна рассказать до того, как мы войдем в кабинет, чтобы избежать неприятной сцены.
