Вчера, когда мы вернулись из Щербинки и оперативники увезли с собой Константина Кобылянского, Артур сказал, что поедет домой, хотя я предлагала ему поужинать у меня. Я не сказала: «У нас с Сережкой», ведь его наверняка передернуло бы от этих слов, а он и без того выглядел не очень. По-моему, ему было тошно… Совсем не так должен чувствовать себя следователь, только что успешно раскрывший дело.
И мне впервые пришло в голову: Артуру тоже стоит предложить бросить к чертовой матери свою работу и заняться моими собаками. Они не разочаровывают так, как люди… Никаких собак у меня, правда, пока не было, но я заставляла себя думать, будто приют – это дело решенное. С какой стати незнакомые чиновники могут запретить мне создать его?!
– Как думаешь, чем он сейчас займется?
Никита оглянулся вслед отъезжающей «Ауди» и пожал плечами:
– Спать ляжет? Телик посмотрит?
– А ты?
– А я буду читать твой рассказ, – спокойно заверил он.
Я поразилась, что Никита не забыл о нем, хотя даже у меня это вылетело из головы. Чего стоила моя неуклюжая проба пера и все мои вымышленные герои в сравнении с тем, что творилось в реальном мире?! Разве можно было предположить, кем окажется электрик, повесивший скальп на детской площадке? Да такое и в голову не придет!
И Яне, видно, тоже не приходило, до самой последней минуты. Поэтому догадка и обрушилась на нее кипящей лавой, в которой она корчилась, визжа от ужаса, пока на ее жениха надевали наручники и сажали в машину. Поливец крепко держал ее. Этому мордастому оперу неведомы сантименты, он не позволит несчастной девушке, угодившей в эпицентр самой жестокой фантасмагории, проститься с мстителем, любившим ее с детства. Поливец – насмешливый циник с обаятельной улыбкой, из тех, кого почему-то так любят женщины… Я его на дух не переношу.
Не знаю, с чего мне пришло в голову, что Яне легче будет перенести еще один, последний удар по открытому сердцу, если его нанесу я? Стоя под окном кухни, я слышала через форточку их разговор с Артуром и знала: он не успел или не решился сказать ей о смерти сестры. Поэтому, когда ее Костю увезли и Яна, как тряпичная кукла, осела на потрескавшиеся ступеньки крыльца, я осторожно приблизилась к ней.
– Есть еще кое-что… Вы должны это знать.
Сделав усилие, она подняла голову, и я услышала, как внутри ее раздался бессильный стон: «Не-ет…» Она должна была знать это, но не хотела. Еще не понимая, о чем речь, Яна уже пыталась наложить вето на все слова, которые я могу произнести. Поэтому я выпалила быстрее, чем она сумела зажать мне рот:
– Вашу сестру Таню убили сегодня. Я не знаю наверняка… Но мне кажется, это сделал… тот же человек, который убил медсестру и санитарку.
Мне показалось, будто она и сама умерла в этот момент. Ее круглое лицо неестественно вытянулось и заострилось. Замерло, превратившись в посмертную маску. Теперь я точно знала, как выглядит человек, лишившийся последнего, что держало его на плаву, – спасательный круг внезапно сдулся, и она осталась один на один с океаном…
До того, как я раскрыла рот, Костя был для нее рыцарем без страха и упрека. Он сурово расправился с теми, кто сломал Яне жизнь. Мстил безжалостно, но как еще можно наказать за нечеловеческую жестокость? А после моих слов этот светлый образ покрылся черной плесенью, скукожился и стал источать запах гнили… Он убил ее сестру. Младшую сестру. Всего лишь спасая свою шкуру, ведь Таня, похоже, догадалась о чем-то, и он боялся, что она поделится своими мыслями со мной.
Этот Костя был хитер и осторожен. Наверняка он следил за детской площадкой, где оставил скальп Кузьмичевой, и видел меня там с Артуром. И узнал, когда я неожиданно возникла возле Тани… Если б я не появилась в отделении и не поманила ее в свою призрачную собачью стаю, расположив к откровенности, Янина сестра вполне могла бы выжить. Благими намерениями устлана дорога в ад…
Артур хмуро переговаривался в стороне с полицейским из местного отделения, наверное, старшим из них. Никита что-то стремительно записывал… Никто не мог прийти мне на помощь. Предстояло все сделать самой.
– У вас нет собаки? Таня любила собак, правда? Она хотела работать с ними… Она успела рассказать вам об этом? – Я пыталась зацепить Яну крючками вопросов и выдернуть из пропасти, над которой она безвольно висела, готовая в любой момент разжать пальцы.
Но у меня ничего не вышло, она не ответила ни на один вопрос. То, о чем я спрашивала, осталось в другой жизни, которой больше не было. Кому какое дело, о чем мечтала девушка, уже покинувшая этот мир? Если бог на самом деле так бесконечно добр, как я думаю, сейчас Таня резвится на зеленом лугу с собаками, которые нашли в нашем мире такую же мучительную смерть. Их слишком много – таких собак…
Но Яна сейчас этого явно не видела.
– Простите, – выдавила я и отошла от крыльца.
