У сидевшего напротив подозреваемого было такое же открытое лицо, как и у Яны, его невесты. Раньше Никита Ивашин был убежден, что в чертах преступников, особенно убийц, нетрудно разглядеть отпечаток злобы, коррозией разъевшей душу. Нечто острое, хищное должно быть в таких лицах… И глаза! У них ведь должен быть пустой, холодный взгляд, выдающий человека без сердца.
Но уже первое дело, которое они раскрыли с Логовым, заставило этот стереотип рассыпаться, подобно башне из песка. Мало ли, что ты ее возводил столько лет! Теперь перед ним сидел круглолицый Константин Кобылянский, и тоже ничего пугающего в нем не было. Даже фамилия и то забавная. Дурацкая какая-то! Яна взяла бы ее во время регистрации? Любила ли она его так же, как он – чтобы пойти на чудовищное убийство? И не одно…
«Да ведь она бросилась спасать его! – вспомнил Ивашин. – На глазах у следователя… Не испугалась, что ее притянут за соучастие. Лишь бы его уберечь от ареста».
Никита вздохнул: а потом узнала, что ее Костя убил Таню… Какие мысли одолевали Яну, когда она сидела на крыльце своего дома? Никита едва сдержался, чтобы не поежиться: страшно представить… Не ушла ведь… Смотрела, как ее жениха в наручниках сажают в машину. Что она чувствовала в те минуты? Способна ли глубокая любовь так стремительно переродиться в жгучую ненависть?
Сейчас Кобылянский был без наручников и выглядел скорее булочником, по ошибке схваченным во время уличных беспорядков, а никак не серийным убийцей. Поднимая растерянный взгляд на Логова, он часто моргал, и в его карих глазах возникала детская мольба: «Отпустите меня, я больше не буду!» Как мог такой человек снять скальп с пожилой женщины?!
Но его отпечаток уже совпал с оставленным на перстне, который убийца пытался снять с трупа Шалимовой. А слова признания капали с дрожащих губ, и бесстрастный диктофон фиксировал каждое:
– Восьмого сентября я подкараулил Кузьмичеву, когда она утром шла на работу. Я следил за ней… Точно знал, когда она приезжает. Было еще темно, она шла по тропинке через сад.
Шмыгнув, Константин поднял глаза на Логова и доверительно произнес:
– Почему-то люди боятся ходить в темных местах только вечером… Вы не замечали? Утром им кажется, что с ними ничего не может случиться.
– Дальше, – сухо оборвал его Артур.
Обычно он был разговорчивее даже с подозреваемыми. Никита объяснил себе: преступник уже начал давать признательные показания, теперь нет необходимости его раскручивать. А симпатии к нему Логов точно не испытывает, какой смысл притворяться?
– Я схватил ее сзади за горло и сразу сжал так сильно… Она даже пикнуть не успела. Но я сказал ей в самое ухо: «Это тебе за Дашу Ковальчук». И она вся прямо забилась у меня в руках… Вспомнила. – Кобылянский улыбнулся. – Я специально назвал Дарью Алексеевну Дашей, чтобы эта гадина…
– Кузьмичева.
– Да. Чтобы Кузьмичева поняла, о ком речь. А то по имени-отчеству она и не сообразила бы, да? Я это продумал.
– На вас были перчатки?
– Ну конечно! Я не собирался выдавать себя.
– Вы перетащили тело в подвал. Он был не заперт? Или вы взломали замок?
Кобылянский покачал головой:
– Ни то и ни другое. Я стащил у охранника связку ключей. А он решил, что посеял их где-то, просто сделал дубликат. Я открыл подвал ключом и занес ее туда…
Ничем не выдав своего отношения к тому, о чем рассказывал подозреваемый, Артур спросил:
– Для чего вы сняли скальп?
– Ну как? – удивился Костя. – Я думал, вы догадались…
– Психологическое давление на Шалимову? Вы надеялись, что она увидит скальп на рее из больничного окна?
Круглое лицо порозовело от удовольствия:
– Я точно знал, что в этом месте его будет видно из окна сестринской! Я же работал в этой больнице электриком.
– Когда? – Этого Логов не знал.
– В том году уволился. У меня с тех пор дома мешок из-под муки валялся – повар мне в него как-то макарон насыпал, жрать было нечего. Выручил. Я этот мешок решил использовать, чтоб вы в больнице искали мстителя…
– Мстителя. – Логов зло хмыкнул. – Получается, вы готовили это убийство несколько лет?
Чуть закатив глаза, Кобылянский подсчитал:
– Года четыре. Почему-то раньше мне не пришло в голову… А потом вдруг осенило! Знаете, идеи всегда прихо…
– Дальше.
– Ну вы же все поняли про фонарь и камеру на детской площадке, да? Я ее прикрыл, когда лампу менял, никто и внимания не обратил. Вот пацанов я никак не мог предусмотреть. Я надеялся, скальп подольше провисит. Но эти чертовы подростки…
– Дальше.
– А потом вы появились…
Чуть навалившись на стол, Артур с интересом прищурился:
– Вы следили за местом преступления? Откуда?
– Квартиру снял на три дня. С запасом на всякий случай. У меня бинокль есть, еще батин, он с ним на охоту ходил. Его там и подстрелили… случайно. Возможно.
– Когда? – быстро спросил Артур.
– Года четыре назад.
– В то же время, когда вы начали продумывать это дело… Вы застрелили отца?
Он испуганно завертел головой:
– Нет! Это правда не я!
– Верю, – спокойно отозвался Логов. – Но на вас, видимо, его смерть сильно подействовала…
Неожиданно Костя всхлипнул:
