Само помещение декораторы, вероятно, назвали бы
Изучив означенный декор, Игнациус сказал Дориану:
– Единственный функциональный предмет здесь – вот этот фонограф, да и тот, по всей видимости, используется не по назначению. В этой зале нет души. – И он громко фыркнул, отчасти по поводу залы, отчасти – по поводу того факта, что никто из собравшихся его не заметил, хотя с обстановкой он сочетался не менее эффектно, чем какая-нибудь неоновая вывеска. Митингующих, казалось, больше всего в этот вечер заботили их личные судьбы, а вовсе не судьба мира. – Я замечаю, что никто в этом побеленном склепе на нас даже не взглянул. Ни один из них не удостоил кивком хозяина, чьи напитки они потребляют и чей круглогодично кондиционированный воздух отягощают своими всепобеждающими одеколонами. Я скорее чувствую себя наблюдателем на кошачьих боях.
– Вы о них не беспокойтесь. Они просто уже много месяцев смерть как хотят хорошую вечеринку. Пойдемте. Вы должны посмотреть одно мое украшение. – Он подвел Игнациуса к каминной полке и показал ему вазочку-бутон, в которой стояли красная, белая и голубая розы. – Правда же клёво? Гораздо лучше, чем все эти безвкусные ленты из жеваной бумаги. Бумаги-то я купил, но что бы с нею ни делал – все не так.
– Это растительный выкидыш, – раздраженно заметил Игнациус и постучал по вазочке абордажной саблей. – Крашеные цветы – неестественны и извращенны, а также, я подозреваю, – непристойны. Ясно одно – хлопот мне со всеми вами не избежать.
– Ох, разговоры, разговоры, одни разговоры, – простонал Дориан. – Тогда пойдемте в кухню. Я хочу вас познакомить с дамским вспомогательным корпусом.
– В самом деле? Дамский корпус? – алчно поинтересовался Игнациус. – Что ж, я должен высказать комплимент вашей предусмотрительности.
Они вошли в кухню, где, за исключением пары молодых людей, о чем-то жарко споривших в углу, все было тихо. За столом сидели три женщины: они отхлебывали пиво из банок. Игнациуса они рассмотрели недвусмысленно. Та, что мяла в руке пустую банку, швырнула тару в кадку с растением возле кухонной раковины.
– Девочки, – произнес Дориан. Три пивные девочки влажно фыркнули в ответ. – Познакомьтесь – Игнациус Райлли, он новенький.
– Давай сюда, Жирный, – сказала девочка, крушившая банку. Она схватила Игнациуса за лапу и сжала ее так, словно конечность тоже могла послужить материалом для уничтожения.
– О, мой бог! – взревел Игнациус.
– Это Фрида, – объяснил Дориан. – А это – Бетти и Лиз.
– Приветствую, – вымолвил Игнациус, засовывая руки поглубже в карманы халата, чтобы предотвратить дальнейшие рукопожатия. – Я уверен, что вы станете бесценными помощницами в нашем деле.
– Где ты его подобрал? – спросила у Дориана Фрида. Две ее товарки тем временем изучали Игнациуса, то и дело пихая друг дружку локтями.
– Нас с мистером Грином познакомила моя мать, – величественно пояснил за Дориана Игнациус.
– Да что ты? – ответила Фрида. – Твоя мать, должно быть, – очень интересный человек.
– Едва ли, – процедил Игнациус.
– Так, давай, цапай себе пиво, Пузо, – сказала Фрида. – Лучше б оно в бутылках было. Тут вот Бетти умеет их зубами открывать. Зубки у нее – как железные клещи. – Бетти изобразила рукой непристойную фигуру. – А очень скоро все эти зубки ей вобьют прямо в ебаную глотку.
Бетти попала во Фриду пустой банкой.
– Допросилась, – сказала Фрида и подняла над головой кухонную табуретку.
– А ну хватит, – рявкнул Дориан. – Если не умеете себя вести, убирайтесь прямо сейчас.
– Нам лично, – сказала Лиз, – уже очень скучно рассиживать на этой кухне.
– Ага-а, – заорала Бетти. Она ухватилась за перекладину того табурета, которым замахивалась Фрида, и они вступили в единоборство. – Чего это ради мы должны тут сидеть?
– Поставьте табуретку на место сию же секунду, – велел Дориан.
– Да, будьте любезны, – прибавил Игнациус. Он отступил на всякий случай в угол. – А то кому-нибудь можно нанести увечье.
– Например,
– Боже милостивый! – вымолвил он. – Думаю, мне лучше вернуться в комнату.
– Вали, толстожопый, – сказала ему Лиз. – Ты тут уже весь запас воздуха использовал.
