– Не было совершенно никакой надобности задерживаться так долго. Она живет где-то рядом с причалами, – ответил управляющий и вернулся к своим бумагам.
– Вам понравилось? – осведомился Игнациус у мисс Трикси, когда последняя гримаса сошла с ее губ.
Мисс Трикси кивнула и прилежно взялась за второй бутерброд. Но сжевав половину, вдруг откинулась на стуле.
– Ох, я уже наелась, Глория. Очень вкусно.
– Мистер Гонсалес, не хотите ли кусочек бутерброда, который мисс Трикси уже не съесть?
– Нет, спасибо.
– Лучше, если б вы его взяли. Иначе крысы кинутся на нас штурмом
– Да, Гомес, возьмите, – настойчиво произнесла мисс Трикси, роняя влажную половину недоеденного бутерброда прямо на кипу бумаг на столе управляющего.
– Ну посмотрите, что вы наделали, старая идиотка! – заорал мистер Гонсалес. – Черт бы побрал миссис Леви. Это же ведомость для банка.
– Как смеете вы совершать нападки на сам дух благородной миссис Леви? – загрохотал Игнациус. – Я доложу о вас соответственно, сэр.
– Я готовил эту ведомость больше часа. Посмотрите, что она сделала.
– Я хочу пасхальной ветчины! – прорычала мисс Трикси. – Где моя индюшка на День благодарения? Я бросила чудесную должность кассирши в синематографе, чтобы прийти работать в компанию. А теперь, наверное, так и помру в этой конторе. Должна вам сказать: к работникам тут относятся подло. Я ухожу на пенсию
– Почему бы вам не сходить вымыть руки? – предложил ей мистер Гонсалес.
– Это хорошая мысль, Гомес, – согласилась мисс Трикси и галсами пошаркала в дамскую уборную.
Игнациус чувствовал себя обманутым. Он надеялся на сцену. Когда управляющий конторой принялся переписывать ведомость, Игнациус вновь обратился к кресту. Однако сначала надлежало поднять на ноги мисс Трикси, уже вернувшуюся из уборной: теперь она стояла на коленях непосредственно под распятием и молилась – как раз там, где Игнациус красил крест. Мисс Трикси висела у него над душой все время, отходя лишь для того, чтобы заклеить мистеру Гонсалесу конверты, несколько раз в уборную, да вздремнуть. Единственный шум в конторе издавал своей пишущей машинкой и арифмометром управляющий – Игнациус находил, что и то, и другое слегка отвлекает. К половине второго крест был почти завершен. Недоставало только букв из золотой фольги, гласивших «БОГ И КОММЕРЦИЯ», которые Игнациус собирался приклеить к нижней части распятия. Когда девиз утвердился на месте, Игнациус отошел на шаг и сообщил мисс Трикси:
– Дело сделано.
– Ох, Глория, как красиво, – искренне ответила мисс Трикси. – Вы посмотрите, Гомес.
– Какая красота, – сказал мистер Гонсалес, устало изучая распятие.
– Теперь – к систематизации, – деловито произнес Игнациус, – а потом – на фабрику. Я не могу терпеть социальной несправедливости.
– Да, вам следует сходить на фабрику, пока у вас еще функционирует клапан, – подтвердил управляющий.
Игнациус зашел за стенку конторских шкафчиков, взял в руки скопившуюся стопку еще не разложенного по папкам материала и швырнул ее в мусорную корзину. Заметив, что управляющий сидит за своим столом, прикрыв глаза ладонью, Игнациус вытащил первый ящик с папками и, перевернув, вывалил все его алфавитное содержимое туда же.
А после этого затопотал к фабричной двери, прогрохотав мимо мисс Трикси, снова молившейся на коленях перед распятием.
Патрульный Манкузо в попытках задержать кого-нибудь – хоть кого-нибудь для сержанта – пробовал левачить. Высадив тетушку возле дома после кегельбана, он решил самостоятельно зайти в бар и посмотреть, не перепадет ли чего-нибудь. Перепали три жуткого вида девахи, которые его же и побили. Он поправлял повязку на голове, входя в участок, куда его вызвал сержант.
– Что с тобой стряслось, Манкузо? – заорал сержант при виде повязки.
– Упал.
– Очень на тебя похоже. Если бы ты хоть что-то соображал в своей работе, то сидел бы в барах и подавал нам информацию о таких субчиках, как те три девки, которых мы привезли сюда вчера вечером.
– Есть, сэр.
– Я не знаю, какая шлюха навела тебя на эту «Ночь утех», но наши парни торчат там почти каждую ночь, и никаких утех им еще не перепало…
– Ну, я думал…
– Заткнись. Ты дал нам липовую наводку. А ты знаешь, что делают с людьми, которые дают липовую наводку?
– Нет.
– Их отправляют в сортир автобусной станции.
– Есть, сэр.
– Будешь дежурить там в кабинках по восемь часов в день, пока не приведешь кого надо.
– Ладно.
– Отставить «ладно». Отвечай «есть, сэр». А теперь убирайся и загляни по дороге в свой шкафчик. Ты сегодня фермер.
