Игнациус с удивлением почувствовал, как от затылка у него отскочил маленький камушек. Он зло продолжал толкать тележку дальше по брусчатке, пока не достиг конца переулка. Там он поставил ее на прикол в одном из боковых проходов, чтобы не бросалась в глаза. У него болели ноги, и он не хотел, чтобы кто-нибудь беспокоил его просьбами продать сосиску, пока он отдыхает. Хотя дела хуже идти не могли, наступают времена, когда человек должен быть верен себе и свое благосостояние блюсти прежде всего. Еще немного такой торговли, и ноги его превратятся в две кровоточащие культи.
Игнациус неловко присел на боковые ступеньки собора. Его свежевозросший вес, а также вздутие, вызванное бездействующим клапаном, делали несколько неудобным любое положение тела, кроме стоячего или лежачего. Стащив сапоги, он принялся разглядывать огромные горбыли ступней.
— Ох, матушки, — раздался над Игнациусом голос. — Что я вижу? Прихожу это я полюбоваться на кошмарную безвкусную выставку — и каков же на ней Экспонат Номер Один? Призрак пирата Лафитта[52]. Нет. Толстяк Арбакл[53].Или Мари Дресслер?[54] Скажите же мне или я умру.
Игнациус поднял глаза и увидел молодого человека, купившего у его матери шляпку в «Ночи Утех».
— Подите от меня прочь, хлыщ. Где головной убор моей матери?
— Ах, вон тот, — вздохнул молодой человек. — Боюсь, он был уничтожен во время поистине дикого сборища. Все любили его как родного.
— Я больше чем уверен в этом. Как именно его осквернили, я интересоваться не стану.
— А я этого все равно бы и не вспомнил. В ту ночь для маленького
— О, мой Бог.
— Что, во имя всего святого, вы делаете в этом причудливом наряде? Вы похожи на Чарлза Лофтона[56] в женском платье в роли Царицы Цыганской. Кого вы
— Проходите мимо, фат, — отрыгнул Игнациус, и его газовые извержения эхом прогрохотали между стен Переулка. Женская художественная гильдия обратила шляпки к источнику вулканического звука. Игнациус окинул свирепым взором рыжий бархатный пиджак и розовато-лиловый кашемировый свитер молодого человека, а также его угловатое блестящее лицо и волну светлых волос, ниспадавшую на лоб. — Подите от меня прочь, пока я не поверг вас наземь.
— Ох, боже мой, — рассмеялся молодой человек чередой веселых детских смешочков, от которых затрясся весь его пушистый пиджачок. — Вы в самом деле душевнобольной, правда?
— Как вы смеете! — завопил Игнациус. Он отцепил абордажную саблю и начал колотить молодого человека по икрам своим пластмассовым оружием. Тот захихикал и затанцевал перед Игнациусом, уворачиваясь от ударов, — его грациозные телодвижения сильно мешали точности попаданий. Наконец, он перепрыгнул на другую сторону Переулка и оттуда помахал Игнациусу ручкой. Игнациус схватил свой слоновий спог пустынной модели и запустил им в выписывавшую пируэты фигурку.
— Ой, — пискнул молодой человек. Сапог он поймал и отправил обратно. Тот заехал владельцу прямо в физиономию.
— О, мой Бог! Меня обезобразили!
— Заткнитесь.
— Я легко могу привлечь вас за вооруженное нападение.
— На вашем месте я бы держался от полиции как можно дальше. Как вы думаете, что они скажут при виде подобного наряда — «Радуйся, Мария»? И
— Полиция поверит всему, что бы я им ни рассказал.
— Сделайте одолжение.
— Вас могут запереть на несколько лет.
— Ох, да вы в самом деле с луны свалились.
— Ну что ж, я определенно не обязан сидеть тут и выслушивать вас, — подытожил Игнациус, натягивая свои замшевые сапоги.
— О-о! — довольно заверещал молодой человек. — Какое у вас лицо! Как у Бетт Дэйвис[57] с несварением желудка.
— Не смейте ко мне обращаться, дегенерат. Ступайте играть со своими маленькими дружками. Я уверен, что Квартал просто кишит ими.
— Как поживает ваша дражайшая маменька?
— Я не желаю слышать, как это святое имя слетает с ваших декадентских губ.
— Ну, поскольку оно уже слетело, — с нею все в порядке? Такая милая, такая дорогуша эта женщина, такая неиспорченная. Вам очень повезло.
— Я не стану обсуждать ее с вами.
— Если вам этого угодно, пожалуйста. Я просто надеюсь, что она не знает, как вы тут скачете по улицам наподобие венгерской Жанны д'Арк. Эта сережка в ухе. Такая мадьярская.
— Если вам хочется такой же костюм, сходите и купите, — ответил Игнациус. — А меня оставьте в покое.
— Я убежден, что таких вещей не купить нигде. О, но на вечеринке он произведет настоящий фурор.
— Я подозреваю, что вечеринки, которые вы посещаете, должны быть подлинными видениями апокалипсиса. Я знал, что наше общество к этому придет. Через несколько лет вы и ваши друзья, вероятно, захватите в стране власть.
