Миссис Леви была женщиной с интересами и идеями. За годы она успела без остатка отдать себя бриджу, разведению африканских фиалок, Сьюзан и Сандре, гольфу, Майами, Фанни Хёрст[44] и Хемингуэю, заочному образованию по переписке, парикмахерам, солнцу, изысканному питанию, бальным танцам, а в последнее время — мисс Трикси. Ей всегда приходилось довольствоваться мисс Трикси где-то вдалеке, а это — неудовлетворительные условия для выполнения программы, намеченной в заочном курсе психологии, выпускной экзамен по которому она с треском провалила. Заочная школа даже отказалась поставить ей двойку. Теперь же в игре с увольнением юного идеалиста миссис Леви разыграла свою карту корректно и получила мисс Трикси в ее морщинистой плоти, с козырьком, шлепанцами и всем остальным. Мистер Гонзалес с радостью предоставил помощнику бухгалтера неограниченный отпуск.
— Мисс Трикси, — елейно произнесла миссис Леви. — Проснитесь.
Мисс Трикси приоткрыла один глаз и просипела:
— Я уже на пенсии?
— Нет, милочка.
— Кого? — рявкнула мисс Трикси. — Я думала, что уже на пенсии!
— Мисс Трикси, вы считаете, что стары и устали. Это очень плохо.
— Кто?
— Вы.
— Ох, так и есть. Я очень устала.
— Разве вы не видите? — спросила миссис Леви. — Это все — только у вас в уме. У вас такой возрастной психоз. Вы по-прежнему еще очень привлекательная женщина. Вы должны повторять себе: «Я по-прежнему еще очень привлекательна. Я очень привлекательная женщина.»
Мисс трикси всхрапнула прямо в лакированную прическу миссис Леви.
— Оставь же ее, наконец, в покое, доктор Фрейд, — рассердился мистер Леви, отрываясь от «Спортс Иллюстрейтед». — Мне уже почти хочется, чтобы домой вернулись Сандра и Сьюзан, и ты могла забавляться с ними. Куда девался твой кружок, с которым ты играла в канасту?
— Не смей со мной разговаривать, неудачник. Как я могу играть в канасту, когда тут психопат в беде?
— Психопат? Да у нее старческое слабоумие. По дороге сюда нам пришлось остановиться примерно на тридцати автозаправках. В конце концов, я устал извлекать ее из машины и показывать, где мужской, а где дамский, поэтому я разработал систему. Закон средних чисел. Я поставил на нее деньги, и она показала результат примерно пятьдесят на пятьдесят.
— Не смей мне больше ничего рассказывать, — предостерегла миссис Леви. — Больше ни слова. Как это типично! Позволять этому анально-компульсивному случаю барахтаться самостоятельно!
— А Лоуренс Велк[45] уже идет? — неожиданно поинтересовалась мисс Трикси.
— Нет, дорогуша. Не волнуйтесь так.
— Но сегодня же суббота.
— Он еще пойдет. Не беспокойтесь. А теперь лучше скажите мне, что вам снится?
— Я сейчас уже не помню.
— Постарайтесь вспомнить, — сказала миссис Леви, делая в своем ежедневнике нечто вроде пометки механическим карандашиком, усыпанным искусственными бриллиантами. — Вы должны постараться, мисс Трикси. Милочка, ваш ум деформирован. Вы — точно калека.
— Я, может быть, и старая, но я не калека, — неистово возопила мисс Трикси.
— Слушай, ты ее расстраиваешь, Флоренс Найтингейл[46], — произнес мистер Леви. — Со всеми своими знаниями о психоанализе ты загубишь все, что еще осталось в ее голове. Ей хочется только одного — выйти на пенсию и лечь спать.
— Ты уже загубил себе жизнь, так не губи хотя бы ей. Этот случай на пенсию списать нельзя. Нужно сделать так, чтобы она чувствовала себя желанной, нужной, любимой…
— Так включи же тогда свою проклятую гимнастическую доску и дай ей вздремнуть!
— Мне показалось, что мы договорились доску сюда не впутывать.
— Оставь ее в покое. Оставь ее в покое. Ступай кататься на своем велотренажере.
— Тихо, пожалста! — каркнула мисс Трикси и потерла глаза.
— Перед нею мы должны разговаривать любезно, — прошептала миссис Леви. — Громкие голоса, ссоры только придадут ей неуверенности.
— Согласен. Давай потише. Только убери этот сенильный мешок из моей игровой комнаты.
— Правильно. Думай, как водится, только о себе. Если б только тебя сегодня мог видеть отец. — Аквамариновые веки миссис Леви возделись в ужасе. — Изъеденный молью повеса ищет оттяга.
— Оттяга?
— А ну-ка закройте рты сейчас же, — встрепенулась мисс Трикси. — Должна вам сказать — в черный день меня сюда привезли. Там, с Гомесом, было гораздо приятнее. Приятно и тихо. Если сегодня какое-нибудь Первое Апреля, то мне это не смешно. — Она взглянула на мистера Леви слезящимися глазками. — Ты — та самая птица, которая мою подругу Глорию уволила. Бедненькая Глория. Добрейший человек в конторе.
— Ох, только не это! — вздохнула миссис Леви и обрушилась на супруга: — Так ты, значит, одного человека уволил, я правильно поняла? А что это за Глория тогда? Единственный человек относится к мисс Трикси по-человечески. Единственный человек — ее друг. Ты это понимаешь? Тебе до этого хоть дело есть? О, нет. Для тябя «Штаны Леви» могут хоть на Марсе находиться. Ты просто приезжаешь с ипподрома и вышибаешь эту Глорию вон.
— Глорию? — переспросил мистер Леви. — Не увольнял я никакую Глорию!
