Преподобный Браиль понимал, что силы не равны. Так, как на стороне партийцев, казнивших Мульерис, была партийная стража, Кайкус обратился за помощью к последователям и апатридам. Он пообещал им избавить их мир от несправедливости и принятых «в своих интересах» решений. Пообещал, общим голосованием назначить новых партийцев после победы, а детям всех апатридов место в Путилище. И те поддержали его. За Кайкусом пошли и некоторые партийцы, и последователи, и апатриды. И началась война за справедливость и равенство.
Как можно догадаться — Кайкус с единомышленниками победил. Оно и не удивительно, ведь правда была на их стороне, они боролись за фундаментальные правила — за равенство, за искоренение единоличия. Поэтому Спаситель благоволил именно им.
В итоги этой войны слишком широко вдумываться нет смысла. В сухом остатке: Добро победило зло, пусть и ценой многих тысяч жизней. Но, зло так же положило на плаху немало голов. К тому же, большая часть жертв была со стороны апатридов, а их и так много. Мульерис Меретрикис была причислена к лику святых мучениц, и ей был даже выделен недельный пост в году. Кроме того, началось время половой раскрепощенности, которое продолжается и по сей день. Именно благодаря Мульерис, мы поняли всю пагубность сдерживания в себе естественных чувств. Ведь секс, это, в первую очередь, не удовольствие, а поддержание общества в достаточном количестве. Так, вторая часть имени Меретрикис, с небольшим фонетическим искажением, стала, в последствие, именем нарицательным — меретка.
Меретками называли всех женщин, посвятивших свою жизнь воспроизведению общества. Но со временем часть партийных и не партийных женщин, стали пропагандировать смирение, говоря, что заветы Мульерис хоть и верные, но воспринимать их так буквально не стоит. И что ограничиваться стоит пятью, в редких случаях, десятью партнерами за жизнь. Монашки — так их шутливо называл Клок. Слово, которое он от кого-то услышал и значение которого он, конечно же, не знал.
Но отхождение от догматов, не повлияло на общее количество почитателей заповеди «Плодитесь и размножайтесь!» Поэтому, ряды мереток стали всё больше пополняться апатридами и принимали форму возмездной услуги, так как всё, что делали апатриды, всегда приобретало форму возмездной услуги. Так и сложился современный портрет меретки — женщина, хоть и чтящая святые заветы, но делающая это без веры и в своих корыстных интересах.
Но, конечно же, снижением спроса, на некогда популярную профессию (хоть это и не имело официального подтверждения), послужило не отсутствие веры, а весьма неприглядный вид, непосредственное отвращение к апатридам, ну и, для некоторых, финансовая составляющая.
«Нам графин мутной, два стакана и тарелку свинины с луком». — Клок, подойдя к стойке бара, взял инициативу в свои руки.
«Тут останемся или за стол пойдем?» — без энтузиазма, как-то задумчиво, спросил Шрам.
«Давай тут. Пока протиснемся к единственному свободному столу, через ту кучу пьяных тел, расплещем всё». — уже усевшись, ответил Клок.
Бармен подал заказанное.
«Ты видел, какие у нее глаза? — не отходил от своей единственной мысли Шрам. — Как, одним словом описать их? Ну, я имею в виду, не словом «превосходные», «идеальные», «прекрасные». А по отличительным признакам? Ведь нет же такого цвета?»
«Ты всё про лекаря вспоминаешь? — чавкая и не отрываясь от тарелки, спросил Клок. — Согласен, не дурна. Но как по мне, не настолько, что бы остановиться на одной».
«Ну, выпьем!» — тут же предложил Клок и ударил своим стаканом по стакану Шрама, зависшему вместе с его мыслями, в воздухе.
«Я вообще себя считаю мереткой. — выдохнул после выпитого Клок. — Ну, мужской мереткой… Меретуном… или как бы там это звучало, если бы такое название было? Я полностью солидарен с Мульерис — нельзя зацикливаться на одной. Мы должны поднимать общество! Я не за себя радею, а за нас, за всех! Апатриды, вон, и без помощи Путилища плодятся как крысы. А мы? Мы в явном меньшинстве, и разницу эту, сократим не скоро, без таких как я!»
«Единственное, что ты пытаешься этим поднять и так всем известно. — Шрам начал понемногу оживать, после первого стакана — Я вот придерживаюсь других взглядов».
«Правильная точка зрения всегда одна! — уже философствовал, закидывая второй стакан, Клок. — А поэтому в нашем обществе не может быть «других взглядов».
«Взгляды у нас одни, просто я более «продуктивный» чем ты! — вслух засмеялся Клок — Одной мне мало!»
«Я даже имени ее не знаю». — Шрам опять начинал унывать.
«Филия. — раздался голос бармена из-за стойки. — Если вы говорите про лекаря, которая сейчас на площади спасла апатрида».
«Ты ее знаешь? — перебил, подскочив Шрам. — Кто она? Чем занимается?»
«Лекарь, лечит людей. — удивленно брякнул бармен, понимая очевидность ответа. — Её тут многие знают».
«Я имею в виду, что еще о ней известно? — как бы извиняясь за глупый вопрос, поправился Шрам, — Как часто она тут бывает? Ты с ней общался?»
«Я, к счастью, нет. — спокойно ответил бармен. — Второе имя Веритас, полное это или нет, я не знаю, на значок не смотрел».
