Говорят в старину, эти здания были в несколько десятков этажей, сейчас же редкость, если хотя бы пять этажей оставались целыми. А селиться выше третьего вообще запрещалось из-за опасности для жизни. Возможно, из-за этого и настал конец старой эры. Люди настолько возомнили себя богами, что даже дома свои строили, пытаясь как можно выше дотянуться до неба. Но Спаситель, хоть и милостив, но не позволяет нам забываться. Все эти этажи обрушились вместе с людской гордыней, и теперь мы живем и поддерживаем надлежащее состояние только первых трех этажей, этих некогда вызывающе величественных сооружений. И только башни аббатства в центре города возвышаются к небесам, как бы символизируя руки всех последователей, вздернутые в молитве к Спасителю. Эти руки видно из любой точки города или трущоб. Эти руки переливаются отблесками солнца днем и светятся светом тысяч свечей по ночам. Эти руки не дают каждому истинному верующему забывать о том, что тянуться к Спасителю дозволено лишь с покаянием, а не с гордыней и невежеством.
Шрам еще немного постоял на свежем воздухе, а потом, прикурив, взятый тут же огарок свечи, побрел по лестнице к себе домой. Зайдя в квартиру, Шрам, не зажигая свечей и не раздеваясь, рухнул на кровать и захрапел.
День закончился. Но завтра будет новый день. Новая утренняя служба, со старыми проповедями. Новый рабочий день, со старыми свиньями. И только новый свободный вечер радовал своим существованием. В этот вечер Шрам сделает всё, что бы найти его Филию.
Ардет открыл один глаз и привычным движением ударил по прикроватной тумбочке. Его ладонь, с отточенной меткостью попала прямо по радио, где играла, какая-то веселая утренняя песня.
«Видуя опять забыла переключить будильник с религиозной волны». — подумал про себя Ардет.
«Дорогой, ты уже проснулся?» — в комнату залетел голос, а за ним, из проема комнатной двери, с легкостью показалась верхняя половина женщины.
«Да, дорогая, заходи, — потягиваясь, не открывая второй глаз, ответил Ардет — сегодня воскресенье? Как солнечно».
«Да, — отозвалась Видуя, — с утра был дождь, поэтому я не стала тебя будить».
«Может быть, сегодня съездим в парк? — спросила Видуя, игриво вываливаясь из-за двери. — А потом на воскресную службу, а то мы на прошлой неделе не были».
«Извини, дорогая, сегодня не получится. — Ардет уже вскочил с кровати и направлялся в ванную. — Я совсем забыл, у меня же встреча с одним курьером, а потом я должен заехать в НацМиР».
НацМиРом в народе в шутку называли Национальный Музей Исторической Реконструкции. Музей, в котором хранились все значимые пережитки старины.
«Опять собираешь свою пьянину? — Видуя надула губы. — Сегодня же выходной. Занимался бы своим хобби после работы, а выходные уделял мне».
«Прости, дорогая, я обещал людям. — уже из ванной отзывался Ардет. — Да, и не пьянина, а п-и-а-н-и-н-о. Очень благородный инструмент был в старые времена».
«И я его почти собрал! — с зубной щеткой во рту Ардет весело высунулся из ванной. — К тому же, я хочу еще попрактиковаться в игре. Теперь, когда, сборка пианино почти закончена, Парэс мне обещал его настроить по старым учебникам. И такой учебник он, как раз, недавно закончил изучать».
«Ну, вот!» — огорченно вздохнула Видуя.
«А вы разве не встречаетесь, сегодня в кафе, с подругами из ИФИЛ?» — перебил ее Ардет.
ИФИЛ (Институт Формирования Интеллекта Личности) — это институт в партийной структуре, который занимается контролем рождаемости, воспитанием молодежи, а так же определением личностных и интеллектуальных качеств, каждого индивидуума в отдельности. ИФИЛ так же занимается распределением по должностям воспитанников института и отбраковки не подходящих во внешний город. ИФИЛ высокотехнологичный комплекс, контролируемый лучшими учеными, психологами и медиками аббатства. Основная задача персонала, определить зачатки интеллекта воспитанника на ранней стадии или, при неимении оного — подготовить воспитанника к жизни во внешнем городе и привить ему фундаментальные догматы на уровне подсознания. Институт имеет ряд не официальных названий, наиболее популярными в народе являются, наряду с ИФИЛ — ДоП или Дом Определения Пути.
«Ох, и точно! — опомнилась Видуя. — У нас же столик заказан на три часа».
«Вот и славно. — Ардет уже спускался на первый этаж и направлялся на кухню. — Захвати мне пару стейков, что бы вечером дома не готовить».
«Бекона взять?» — поинтересовалась Видуя.
«Дорогая моя жена, — одновременно ласково и раздраженно ответил Ардет, — ты же знаешь, что я не люблю свинину во всех ее проявлениях. Это жирная и вредная пища. Баранина, говядина, да хоть курица — что угодно, но не свинина. Когда же ты, наконец, запомнишь?»
