«Ладно, — отойдя и с унынием сказал Ардет, забирая очередное подношение— это не ваша вина. Вот оплата, как и договаривались. Если вдруг найдете еще одну клавишу— сразу дай мне знать. Заплачу, как за эти все вместе взятые».
«Конечно». — брякнул курьер и быстро ретировался, забрав оплату.
«День уже не такой уж и радужный? — воспользовался моментом и подстегнул Парэс. — Ладно, раз уж всё равно пришел, пойдем, поставлю эти части. Я, в принципе, могу даже настроить сразу. Мне для этого последняя клавиша не нужна».
«Пойдем». — без особого энтузиазма согласился Ардет.
Национальный Музей Исторической Реконструкции — это склад всего прошлого, что не могло попасть в Национальную Историческую Библиотеку (в которой, кстати, работал Ардет). Это здание внушительных размеров, с высокими сводами из белого камня под шесть или семь метров от гранитного пола. Внутри весь музей был поделен на тематические комнаты, одни посвящены оружию и технике старой эры, другие народным костюмам и головным уборам. Но любимым залом у Ардета был зал, посвященный музыкальным инструментам, где среди гитар, барабанов и скрипок, в самом центре огромного зала, стояло старое пианино. Точнее оно было старым только по возрасту, внешний вид же был превосходный, благодаря стараниям Парэса, который в свободное время полировал и покрывал лаком, вновь найденные части. И курьерам, которые находили и приносили эти части.
Восстановление старого пианино стало чем-то большим, чем просто хобби, для обоих друзей. Парэс, будучи, смотрителем этого самого музея, мог себе позволить уделять огромное количество времени восстановлению поврежденных запчастей и изучению книг, способствующих этому восстановлению, а так же настройке самого пианино. Ардет же, будучи ответственным библиотекарем в Национальной Исторической Библиотеке, снабжал всеми необходимыми книгами Парэса.
В этом маленьком и безобидном синдикате присутствовала и еще одна персона, по имени Эт Абутэрэ (полное имя на значке Utere Et Abutere). Ардету не особо нравился Эт, так как он всегда считал его слишком корыстным и надменным, но Эт еще с незапамятных времен дружил с Парэсом, который с присущем ему педантизмом, почему-то не замечал минусов Эта. Кроме того Эт заведовал курьерами, которых вся троица использовала для поиска книг на руинах старого мира, а так же для добычи недостающих деталей, за отдельную плату.
Ардет и Парэс встали в середине зала прямо напротив пианино, возле которого уже лежала заранее заготовленная Парэсом сумка с инструментами.
«Вчера покрыл крышку вторым слоем лака. — сказал Парэс. — Еще пахнет даже».
«Сыграть, что ли?» — спросил сам у себя Ардет.
«Не надо. — ответил на риторический вопрос Парэс. — Я и так пришел на работу в воскресенье. Не мешай мне. Я по-быстрому установлю всё, и пойдем отсюда».
«Расхищение общественного имущества! — по огромному залу эхом раскатился чей-то голос. — Не припомню такой наглости в этом веке! Думаю, стоит это донести до аббатов».
«А, это ты Эт? — повернулся в сторону звука Ардет. — Как ты нас нашел тут?»
«Не особо то, сложная задача. — отозвался Эт. — Во-первых, мне уже отчитались, что уважаемый главный библиотекарь не доволен работой моих курьеров. Ну, а во-вторых, куда еще вы вдвоем могли пойти в воскресный полдень? В бар? Рановато. С женами? Скорее вы их отправите на посиделки с подругами».
«Тебе бы в партийную стражу — заговоры апатридов разоблачать. — съязвил Ардет. — Твои курьеры не смогли найти последнюю клавишу».
«Обидно. — задумчиво ответил Эт, и тут же добавил. — Хотя, мне без разницы. Я вообще вам помогаю просто по дружбе, мне эта затея не особо интересна».
«Ты нам помогаешь, потому что ты с курьеров процент берешь от наших поручений! — откуда-то из пианино раздался голос Парэса — К тому же, признайся, тебе просто нравится раздавать поручения курьерам, которые не связаны с прямым исполнением обязанностей. Ты так свою важность чувствуешь».
«А я и не буду отрицать. — не задумываясь, ответил Эт. — По крайней мере, ту часть, где говорится о естественной любви к власти. Что в этом такого?»
«Или если некоторые, — Эт кивнул на Ардета, — в каждой трактирной пьянке рассуждают о ничтожности и глупости последователей, то это не является проявлением превосходства и власти. А если я, распоряжаюсь своими курьерами в интересах своих друзей, то сразу единоличное властолюбие? Тогда ты Парэс, не меньше моего властолюбив, ты пользуешься моей добротой, отправляя моих курьеров по своим личным целям. И после этого еще имеешь смелость МЕНЯ называть властолюбцем. Ты, как минимум, лицемер!»
«Я властолюбив. — спокойно добавил Эт — Но отличаюсь от вас, лишь тем, что не особо это скрываю».
«Разошелся, — с наигранной серьезностью заметил Парэс, — а я уж думал, что в тишине работать буду».
