Реакция жены обидела и насторожила одновременно. С одной стороны, её забота о его здоровье умиляла, с другой – неверие в его силы, принижение достоинств обижали. А тут еще и деньги!
– Да, но… Всё–таки можно было бы сэкономить…
– Сколько можно, а? – повысила голос жена. – Что нам эта экономия? Надоело жить вот так, в сплошном долгострое! За что ни возьмись – всё развалено. Давай хоть баню эту злощастную достроим…
– Но вроде как я и сам могу…
– Да можешь, можешь, кто отрицает?! Но кусочек какой заштукатурить – это одно, а тут всю баню! Ты совсем ничего не понимаешь, что–ли? И ещё – у тебя мало работы? Да там без штукатурки – конь не валялся!..
Михал Михалыч насупился. Все хотели ему помочь, все пеклись о его благе. А он, вроде как отказывается! Что–то в нём протестовало.
– Наймёшь этих шабашников, и будешь как привязанный с ними сидеть… – попытался он возобновить разговор, подыскивая новые аргументы против.
– А чего тебе к ним привязываться? Показал им что делать, они и без тебя справятся. А ты занимайся чем–то другим… Или просто сиди, книжку читай!
Весь вечер Михал Михалыч смотрел в телевизор невидящим взглядом и вёл внутренние диалоги сам с собой о тех самых шабашниках. По всему получалось, что все аргументы были за шабашников! Он мысленно представлял себе как будет выглядеть его постройка, будь она покрыта ровной, прочной штукатуркой; придумывал, каким цветом можно покрасить стены… Ночью он беспокойно ворочался, уже внутренне готовый заключить с шабашниками сделку, проигрывал предстоящие диалоги, выстраивал перечень требований.
Как всегда бывает в таких случаях, опустошенный раздумьями, он рано встал, решительно умылся, побрился, и будучи уверенным в своих действиях, позвонил Вовке.
– Ну что? Договорился? – спросила жена, разбуженная ранней суетой Михал Михалыча.
– Да. Договорились встретиться, обсудить детали, – насупив брови, строго сообщил Михал Михалыч.
– Ну и правильно! Вот, возьми с собой еду, если сегодня поедете, то накормишь этих твоих работников, – сказала жена улыбаясь и протягивая побеждёному Михал Михалычу сумку.
С Вовкой встретились возле гаража. Потрезвее, чем накануне, но еще более злой, он стоял и курил. Сухо поздоровавшись, Вовка взял с места в карьер:
– Так чо, едем за стройматериалами?
– Стоп–стоп! – «едем», – передразнил его Михал Михалыч, – мы с тобой еще ни о чем не договорились! Сколько, чего, кто работать будет? За какое время сделаете, сколько денег…
– А "чо–сколько", – мы сразу там договоримся, – оборвал Вовка Михал Михалыча. – Ведь всё равно надо посмотреть на объект, я ж тебе говорил! А работать с мной будет Славик, – ты знаешь его, – бывший твой сосед. Штукатурит зашибись, может даже на одной ноге стоять на стремянке, и штукатурить! – хрипловато хохотнул Вовка, отбросив окурок. – Так чо, едем? Делать–то всё равно надо…
Михал Михалыч вновь почувствовал себя обезоруженным. Всё, что заготовил в качестве диалогов, требований, летело к чёрту! «Наглость – второе счастье» – вспомнил он разбитную философскую сентенцию. «С другой стороны, за цементом всяко пришлось бы заскочить, да и "делать всё равно надо!" – тут Вовка прав! – подумал он.»
– Хорошо, поедем! Только учти, прежде, чем вы начнёте что–то делать, распишем всё по–порядку, что и сколько стоит, – чтоб потом претензий не было! Да, – предупреждаю, – никаких авансов! Сделали – получили!
– Распишем, – не вопрос! Могу даже паспорт с собой взять, можешь договор составить, – всё по–технологии! – расплылся Вовка. – Ну, чо, Славику звоню?
– Звони! А где стройматериалы покупать будем?
– А на стройбазе, в подвале. Там всё есть и сетка, и цемент…
– Стоп! А зачем сетка?
– А ты пеноблок собрался штукатурить без сетки? Ты что? Всё по–технологии! – опять заржал Вовка. – Мне не надо, чтоб через месяц у тебя всё отвалилось, и ты мне предъявил… – в трубке ответили, и Вовка переключился на диалог по–телефону: «Ну ты чо, Славик? Договаривались же подойти к гаражу! Где–где, в Караганде! Ты уже пропил мозги? Не помнишь, где я подвал делал, в гаражах, на берегу?.. Давай… Быстрей…»
– Вот народ, а?! – обращаясь к Михал Михалычу, подвёл резюме телефонной беседы Вовка. – Бля, десять раз надо объяснить… «где, где» – передразнил собеседника Вовка, скорчив недовольную гримасу и выпятив нижнюю губу, – сказал бы я «где»…
– А Славик – это тот дебошир, что жену свою метелил через день? Тот что–ль? С третьего этажа, в моём подъезде?
– Он! Но ты не смотри что он дурной, работает он – зашибись! Пьёт тоже, правда, – душа широкая, первая рюмка проскочит, и понесло его–о… Дурной становится, – спасайся кто может! – хохотал в голос Вовка. – Но, штукатурит, говорю, – зашибись! – и Вовка сквозь смх начал пересказывать дебоши Славика. – Он ведь еще и здоровый, чё–орт… Но, – и дурно–ой…
