Наш «козлик» валялся на крыше, возле самого выхода из водостока. Помятый, с облетевшей краской он представился очередной жертвой, наравне с его создателями. Я непроизвольно почесал рану увидев выбитое стекло водительской двери. Разбитой передней частью, а по сути, чуть ли не вырванным от удара движком, УАЗик опустился в канаву, куда выводил наш укромный водосток. Это оказалось очень удобно для наблюдения, – машина почти полностью прикрывала нас от здания общежития. Опираясь на руки, поднимая головы на уровень дорожного полотна мы созерцали «новый-страшный» мир.
На проспекте, примыкающих улицах, тротуарах и в окнах домов не было видно ни единой живой души. Даже мертвой, если быть до конца честным. Крови было много, а вот трупы отсутствовали полностью. Не было собак, вечно снующих по дворам и помойкам, даже противные вороны и постоянно голодные голуби куда-то пропали. Пустой мир, только мусор, сырость и кровь.
Стас толкнул меня в плечо и указал в сторону стоящего поперёк дороги автобуса. Это был тот самый автобус, который я, так неудачно, пытался объехать вчера. В салоне, что-то шевельнулось, едва различимо, но отчетливо. Опять. Виктория Игоревна часто рассказывала детям разные интересные вещи, знаний у неё было в разы больше моих, и, я помню, как она говорила, что боковое зрение (периферическое, точно!) воспринимает больше света, чем прямое. Какие-то колбочки воспринимают только три вида света, они в центре глаза, а всё остальное это палочки их больше, и они чувствуют весь свет, но без чёткости.
Быстро переведя взгляд в сторону, сконцентрировался боковым зрением на мрак салона и тут же различил отчётливые движения. Там точно, что-то передвигалось на уровне сидений, но заляпанные грязью окна и слабый солнечный свет не позволяли разглядеть точнее. Я посмотрел на Стаса и вопросительно вскинул голову, тот лишь пожал плечами в ответ. Потом он указал на классический советский забор, тот, что бетонный с треугольным узором. Он находился аккурат за нашими спинами в метрах пятидесяти, по правую сторону от общаги. ПО-2, – как называл его шеф, что это значило, я не спрашивал.
– Там городская автобаза, или автобусный парк, я толком не знаю, как это называется. – Прошептал в подставленное ухо.
– Территория полностью огорожена? – Это уже Стас.
– Да. Ворота с обратной стороны.
– Нам надо туда. – Отрезал он, а на мой удивлённый взгляд, добавил. – Нам надо пожрать, помыться и решить, как действовать. Тут мы, точно ничего не решим. Видишь кирпичную вышку на территории, это старая пожарная каланча, оттуда и осмотримся.
– А если там эти….
– Убьём. Или у тебя есть ещё варианты?
Я отрицательно помотал головой и пополз назад, за Викторией.
Она сидел возле самого входа, и, видимо не слышала моего приближения, отчего вздрогнула и на секунду застыла. Поманив её рукой, прошептал; -
– Мы хотим пробраться на автобазу, которая там, возле общежития. Я ползу первым, вы за мной, если, что-то увидите, то сразу хватайте меня за ногу. Если я встану и побегу, – бежать за мной. И, полная тишина, ни звука. Стас будет за вами.
Она кивнула, после чего подумала несколько секунд и уже добавила сама; -
– Серёж, давай без «ВЫ», вчера же на «ТЫ» приказывал. Так проще и быстрее общаться, тем более в такое время.
И вновь чёртов кивок, если в мире ничего не изменится, то кивки станут основным средством общения. По крайней мере на то время, пока мы не выучим язык жестов, ну или не придумаем свой.
Стас уже ждал нас у края канавы. Всё тот же дурацкий плащ не по размеру, автомат через плечо и однообразное выражение лица. Подойдя гусиным шагом вплотную, я обрисовал ему план нашего передвижения. Спорить он не стал, а лишь протянул Виктории второй «макаров», и опять с вопросительным кивком, который был понятен без слов, – «умеешь»? Она умела, мы частенько палили из разных стволов в дачном лесочке, у шефа был легкий бзик по этому поводу, хотя он не любил оружие. Мне даже, иногда, казалось, что он к чему-то готовится и готовит нас.
Распределив оружие и боеприпасы, коих было не много, мы двинулись вперёд по сырой земле.
Всего пятьдесят метров через узкую парковую полоску, отделяющую дорогу от заветного забора, и мы, надеюсь, сможем вздохнуть свободно. Теперь я представляю, что чувствует человек на минном поле. Каждую секунду, после каждого толчка ноги мы ожидали жуткого крика, заметившей нас, безумной твари. Мне постоянно хотелось обернуться и проверить, как там Виктория, но я подавлял в себе это желание. От меня зависел маршрут и шансы на незаметное передвижение. Поближе к оставшимся деревьям и кустам, на которых только-только начали пробиваться зелёные почки, и подальше от открытых пяточков земли, даже не смотря на тот факт, что так было короче и быстрее.
