Всё прожитое за утро, я видел со стороны, буквально смотря на свое одутловатое лицо, с кровоподтёками из ушей и глаз. А в тот момент, когда мой пистолет почти упирался в висок сошедшему с ума сержанту, я почти вплотную разглядывал себя, силясь вспомнить те мысли, что удерживали мой указательный палец в неподвижности.
Мне было действительно страшно выходить из этого состояния, но та самая надежда, светлячком озарявшая мрак и безысходность, слово уговаривала, – даже если и так, то не всё потерянно, ведь ты ещё жив.
Звуки почти отсутствовали, только изредка я мог разобрать какие-то стуки, но они были настолько далеки, что воспринимались не более чем помехи тишине, в которой слышалось собственное дыхание. Тело ныло и назойливо чесалось, особенно в правой части груди. Я точно лежал на чём-то твёрдом и сыром, а сквозняк, регулярно проносившийся по моему телу, приносил запах гари и чего-то неприятного, кисло-сладкого до тошноты.
Попытавшись открыть глаза, почувствовал руку, быстро зажавшую мне рот. Первое желание дёрнуться и освободиться выгнала прочь боль, немедленно сковавшая всё тело с такой силой, что я, пожалуй бы, вскрикнул, если бы не рука, плотно прижатая к моим губам.
– Тише, Серёж. – Теплым дыханием прошептал мне на ухо голос Вики. – Они реагируют на человеческий голос.
Особым умом я не отличался, это я понимал чётко ещё подростком. Думал хорошо, даже складно, что помогло мне писать неплохие стихи в старших классах и, даже, поступить в местный университет. Но, вот перевести эти мысли в слова, а уж тем более в действия, составляло не хилую, такую, проблемку. Отчего, почти все мои знакомые считали меня слегка замкнутым и не блещущим умом, а я и не был против, так от тебя ждут и требуют в разы меньше. Вот и сейчас лишнего говорить не стал, а лишь кивнул головой в знак понимания. В ответ получил отблеск белозубой улыбки Виктории, в полном мраке того места, где мы сейчас находились.
Чуть приподнявшись на руках, с помощью Вики, сел и оперся спиной на холодный бетон. Оглянулся по сторонам, – слева и справа доходил ночной свет. Впереди темнота.
– Мы в водостоке, под дорогой. – Вновь зашептали мне горячие губы. – Стас ушел на разведку.
Кивнув, поднял руку вверх, – действительно, потолок почти над головой. Не помню я этого стока. Хотя, не думаю, что успел облазить все канавы этого города.
– Давно мы тут? – Спросил я, так же вплотную прижавшись к её уху. Стараться говорить тихо не пришлось, звук из пересохшего горла выходил едва на грани слышимости. Пришлось даже напрячься, чтобы он сформировался в понятные слова.
– Часов шесть, семь. Стемнело очень рано.
С правой стороны тоннеля донёсся отчетливый, близкий шум, а после слабый просвет перегородил тёмный силуэт. Виктория вздрогнула, я же полез в кобуру за пистолетом. Раздался громкий стук, – три раза об бетонную поверхность, чем-то металлическим. Тут же рука Вики легла мне на плечо и слегка на него надавила. Этот движение, я, тоже понял сразу, – не волнуйся, свои.
Громко шумя, непрерывно постукивая автоматом по стенкам, к нам, на карачках, подполз Стас, весь перемазанный кровью, вперемешку с грязью. Виктория прикоснулась ко мне головой и отвернула лицо в противоположную сторону, так, чтобы Стас мог говорить нам на ухо одновременно. От него резко несло потом, но, этот запах был даже приятен. Это был запах живого человека, а не той трупной вони, что доносилась с улицы.
– Ты как? – Спросил он меня первым делом, пришлось опять молча кивать. – Это хорошо, тебе в грудину угодил осколок стекла, пробил лёгкое. Мы думали, ты всё.
Я удивлённо отпрянул и попытался, через темноту, всмотреться в очертания его лица. Чувствовал я себя, конечно, паршиво, но не настолько отвратительно, чтобы не осознать настолько серьёзную рану. Возникло желание осмотреть место ранения, однако Стас опередил меня и притянул мою голову назад, к себе.
– На ногу мою не обратил внимание? Тоже зажила, теперь с гипсом мучаюсь, не снимается. Вика, легкие травмы получила, за час как новенькая стала. Теперь слушай и не перебивай, обрисую тебе обстановку.
Я кивнул, но прослушал первые предложения, мысли унеслись дальше, всего за километр отсюда. Как там пацаны? А, если кто-то из них обратился? Я сам видел безумных детей на улице, так, что вероятность есть. Мышцы непроизвольно сжались от отвратительной картины. Что всё это время происходило в голове у Виктории, я не мог даже представить, и как она умудряется улыбаться, при всё при этом, я не понимал. Наверное, это такой склад характера, или она банально пыталась поддержать меня и придать сил. Не знаю. Собравшись с мыслями, стал прислушиваться к тому, что говорил Стас.
