- Так у него что, пёсья голова? – перебила его девушка, не скрывая своего удивления. По поводу существования людей с пёсьими головами она сильно сомневалась, а среди людей, приплывших вместе с отцом, таких точно не было.
- Да нет же, голова у него обычная и сам он вроде человек, только ростом сажень, а то и больше. Так вот, так понравились ему наши забавы молодецкие, что решился сам в них участие принять. Отдавая должное, надо признать, хоть принято у них по-другому драться, боец он неплохой. Правда серьёзных противников ему пока не встречалось, – и, словно сообщая большой секрет, перешёл на шёпот, – но слышал я, будто княжьи вои в это воскресенье решили на кулаках потешиться. Тут победам Индийца и конец придёт. Куда обычному купцу, пусть и огромному, словно исполин библейский, супротив дружинника.
Воскресенье показало, что старик разбирался в кулачном бое куда лучше её напарника, а индийский гость не уступит даже дружиннику. Лада и не поняла ничего из произошедшего на песке, когда высокий жилистый гость, сцепился с могучим дружинником. Пространство между ними наполнилось мелькающими руками, а потом дружинник упал. Гость постоял над ним, удостоверился, что тот не может продолжать бой, смахнул кровь из разбитого носа, забрал заклад княжьего человека и ушёл. Ставка была четыре к одному, был один резан, стало пять. Просто великолепно, и всё лучше, чем весь день в трактире вертеться.
С этого момента Лада стала постоянным посетителем воскресных боёв, всякий раз ставя на индийца. Жаль, княжьи люди, желающие помериться с ним удалью, быстро кончились. Ставки на него полезли вниз и повторить первоначальный успех не представлялось возможным. Только в середине осени индиец сошёлся с ушкуйником Зимой. Никто не верил в его победу, все ставили на ушкуйника. Лада верила. Тяжёлый это был бой для обоих мужей, весы победы долго колебались. Ей даже начало казаться, что одолевает ушкуйник, но в конце концов, Зима лежал на песке без памяти, а на ногах остался индиец. Весь в своей и чужой крови, он легко поднял огромного ушкуйника, словно отец ребёнка и унёс сквозь воющую толпу.
Долго потом он не появлялся на ристалище, а когда вернулся, никто не посмел выходить против него. Алексей постоял, постоял, улыбнулся, взял переданный ему с лавок для зрителей струнный музыкальный инструмент непривычной формы и заиграл. Да ещё как. Непривычная мелодия завораживала, уносила к далёким заморским странам, к неведомым берегам. Ладе слышался шелест бирюзовых волн, каких не бывает на Варяжском море, крики чаек и шум огромных восточных городов. Свист ветра на пыльных дорогах, горы, увенчанные снежными вершинами, достающих кажется до самого неба, которые видел на юге отец. И еще многое, о чём она знала только из книг да рассказов.
Когда музыка закончилась, в зале стояла невозможная для такого места тишина, даже проникавший с улицы шум близлежащего торжища, казалось, стал тише. Индиец поклонился и собрался было уйти, кто-то выкрикнул: – сыграй ещё, – и как прорвало, наверное не осталось ни одного человека, который бы не закричал: – сыграй ещё. Алексей остановился, в нерешительности посмотрел на распорядителя боёв, тот в недоумении пожал плечами, потом качнул головой, играй мол, куда уж.
С того дня он всё больше играл да пел, среди новгородцев желающих выйти против него не находилось. Несколько раз бросали ему вызов приезжие, не знавшие о нём и польстившиеся на его высокий заклад. Только ставки на него были уже не те, выиграть как в первый раз не получалось. А дела шли всё хуже и хуже, летом понятно запасов не успели сделать, теперь жили, не впроголодь конечно, но очень скромно. Это одному человеку её выигрышей достаточно для нормальной жизни, а их-то, четверо. Поэтому, его новый бой она ждала с нетерпением и когда по городу поползли слухи о том, что Алексею решил бросить вызов один из его братьев, она выпросила у хозяина оплату вперёд и тут же её поставила на непобедимого индийца. Но всё пошло совсем не так, как в прошлом.
