— Ладно… Забудем об этом. Приходи когда захочешь.
— Спасибо, Антон. Но ты так и не задал своего провокационного вопроса, — напомнила она, немного расслабившись.
— Ты уже ответила на него. Проехали… Пусть все остается по прежнему.
— Значит, я могу приходить сюда?
— В любое время. — Легко согласился Извалов. — Будем считать это неофициальной презентацией новой реальности. Надеюсь, что ты не ошиблась в ее предназначении.
— Здесь я не могу ошибаться. Я знаю.
Антон посмотрел вдаль. Солнце уже скатилось за край горизонта, и, пока они разговаривали, начали быстро сгущаться сумерки.
— Пойдем прогуляемся, пока совсем не стемнело, — внезапно предложил он.
Бет вздрогнула, и это не укрылось от взгляда Антона.
Все-таки она странная. — Невольно подумалось ему.
…Испытывать внезапные острые чувства, граничащие с потерей самоконтроля, было для Антона столь непривычно, что поначалу он ушел в глухую защиту, в наивной попытке проигнорировать поселившееся в душе смятение.
Не получилось. Не подчинились ни душа, ни разум, хотя после нескольких встреч с Бет в виртуальном пространстве Полигона, он осознал всю абсурдность сложившейся ситуации…
Кем являлась она, и что представлял собой он?
Со второй частью вопроса рассудок Извалова справился достаточно быстро, — без излишней самокритики он обозвал себя сбрендившим виртуальщиком, к тому еще и калекой… хотя эта оценка во многом являлась субъективной. Не смотря на ежедневное длительное пребывание в виртуальной среде, он находился в прекрасной форме, и посторонний человек вряд ли распознал бы в Извалове какой-то физический дефект. Его протезы давно адаптировались к плоти, — в местах соединений живого с неживым не возникало каких-либо ощущений дискомфорта, скорее, наоборот, с течением времени он все чаще забывал о полученном увечье, ощущая себя полноценным человеком.
Нет, проблема Извалова конечно крылась не в физическом тонусе организма, а в сознании, в критичном восприятии самого себя, в тех комплексах и стереотипах, что сформировались в его рассудке за десять лет добровольного отшельничества.
Оказывается, он привык к своеобразному комфорту морального одиночества, отдавая предпочтение электронным машинам, нежели людям, и вот результат: как пуля, ударившая на излете, пришло это глубокое, внезапное, ошеломившее разум чувство…
Он ощущал, что реальность Полигона по-прежнему тянет его к себе как магнит, но теперь уже в силу не одной, а нескольких причин. Фантомный мир, конечно, оставался его детищем, смыслом последних лет жизни, но к данным позывам все настойчивее примешивалось нечто новое, острое, саднящее…
Антон чувствовал себя совершенно сбитым с толку, когда, загружаясь в виртуальную реальность, машинально, не задумываясь, выходил в одно и то же место, и лишь оказавшись на знакомом склоне, у замшелого камня, прячущегося под сенью нависающей скалы, вздрагивал, мысленно укоряя себя за навязчивую избирательность.
Они не договаривались о встречах, но ожидание Извалова ни разу не обмануло его, — спустя несколько минут в пространстве Полигона появлялась Бет и все… логичный, взвешенный рассудок будто отключался, уступая место чувствам, что трепетно комкали душу… он смотрел на приближающийся образ, испытывая ощущение внутренней неловкости, но и оно проходило, таяло, будто остатки внезапного морока… стоило ей подойти ближе, и тихо, без натянутости, фальши, с искренней радостью в голосе сказать:
— Здравствуй Антон.
Она брала его за руку, и они отправлялись бродить по окрестностям, не избирая маршрутов, равно как и тем для разговора. Все происходило просто, естественно, оба интуитивно избегали серьезных, глобальных вопросов для обсуждения, как это случилось при первой внезапной встрече, и такие прогулки сближали их с пугающей быстротой…
Антон смотрел на Бет, отчетливо понимая всю бесполезность, ложность визуальных оценок.
О себе он в такие минуты не задумывался, — у Извалова не было причин, чтобы формировать в виртуалке призрак, чем-то отличающийся от его истинного физического облика, а вот у нее подобные причины вполне могли найтись, такой вывод прямо вытекал из недосказанности их первой встречи.
Ты сумасшедший… — мысленно твердил себе Антон, возвращаясь оттуда.
Отключившись от сети, он подолгу сидел в глубоком кресле глядя на заставку «Всемирной Паутины», вращающуюся в глубинах стереомонитора, и мучительно размышлял над своими чувствами и образом Бет, с которой только что расстался.
Риск получить горькое разочарование был велик, — кому как не Антону было знать, что ожидание праздника зачастую оказывается намного лучше самого праздника, потому он и таил свои эмоции, стараясь при встречах с Бет не проявлять острых, рвущихся наружу чувств.
История виртуальных сетей полна печальных примеров подобных знакомств. Извалов, естественно, не занимался специальным изучение данного аспекта фантомного существования человеческой личности, но за годы, проведенные в сети он накопил достаточный опыт, чтобы настороженно относиться к «обликам».
