От моего шепота она резко оглядывается и ее и так большие глазки расширяются. Шок. Изумление. Неверие. Ужас.
Она прикрывает свои глаза, лишая меня возможности и дальше наслаждаться эмоциями, которые она даже не пытается скрыть.
Не привык я к такой открытой трансляции чувств. А это, оказывается, освежает.
Она назвала меня неотесанным?!
Да какая разница, о чем она говорит, когда ее голосок так завораживает.
Виктория.
Это имя совершенно ей не идет.
Виктории бывают победительницами, сильными и стойкими. А у нее только огромные невинные глазки и сладкий бархатистый голосок, как у девушек из «секса по телефону».
Эта пигалица, кажется, не подозревает, как соблазнительно она двигается, говорит, дышит.
Впервые за долгое время мне становится интересно.
Я пожалел, что поддался порыву и приехал на мотоцикле.
Подначиваю ее, желая зачем-то получить от нее больше реакций.
Решаю отступить, чтобы вернуться во всеоружии, но ее слова о разводе заставляют меня передумать.
Она не хочет этого брака?
Занятый своими переживаниями, я как-то об этом и не подумал. Ну что ж, послушаем, чем она меня еще удивит.
Забыв обо всем, наблюдаю за движением ее попки, пока девушка дефилирует к машине. Настоящее откровение, что вроде бы скромная юбка может смотреться так адски сексуально.
Эта крошка, будто змея, загипнотизировала меня своими телодвижениями, и только поймав удивленный взгляд, обращенный ко мне, я наконец отмираю.
Мое воображение уже пустилось во все тяжкие, показывая мне короткий фильм восемнадцать плюс с ее участием в главной роли.
И мне понравилось. Я ее банально захотел.
Теперь я мучился вопросом, а правда ли между нами все будет так же классно, как я себе представил?
Зачем я привёл ее в этот клуб?
Черт дернул, не иначе.
Хотел шокировать? Зачем?
Судя по ужасу, с каким она оглядывается вокруг, я своего добился.
Здесь же все время ошиваются одни отморозки. Но хоть кормят прилично.
Я действительно идиот. Хочу ее в свою постель, но делаю все, чтобы этого не случилось. Словно я ходить и говорить нормально разучился, да и думать, похоже, тоже.
Все чаще прикусываю щеку изнутри, чтобы не ляпнуть глупость и не отвратить ее от себя еще больше. И так отличился. Но ее слова о том, что мы разойдемся, вызывают во мне неприятие. Я бы даже сказал, сильнейшее.
С чего мне с такой цыпочкой разводиться?!
Ну разве что после того, как исполню супружеский долг.
Окидываю ее тело взглядом. Несколько раз, не иначе.
После короткой перепалки понимаю, что мне пора заткнуться, пока я все не испортил.
«Молчи, сойдешь за умного», — все-таки что-то из нравоучений отца я запомнил.
Ощущение, что с каждой минутой я втягиваюсь во что-то, чего пока и сам не понимаю, заставляет все больше напрягаться и внимательнее рассматривать объект, вызывающий во мне эти странные мысли.
Чем больше на нее смотрю, тем интересней.
Мне определенно нравится то, что я вижу.
Ловлю мимолетную смену эмоций на ее лице. Различаю оттенки мыслей в голубых глазах.
Как в замедленной съемке Виктория поправляет волосы, а я, словно заправский сыщик, подмечаю все мелкие нюансы. Начиная от того, что ее ушки не проколоты, и кончая едва заметными тонкими венками на ее пальчиках.
Как же странно я себя чувствую.
Еще страннее то, что мне это нравится.
Официантка привычно, но очень некстати со своими чересчур откровенными намёками.
Из-за чего в меня прилетает удивленный взгляд от моей новоиспеченной женушки. Ревнует? Уже?!
Нужен тайм-аут. Передышка от флюидов, которые Виктория излучает.
Решив, освежиться и немного остудить свой пыл, поднимаюсь и иду в уборную.
Что со мной не так?
Я ее только увидел, а уже внутренне решил, что она моя. Да и реакция тела немного смущает. Устал незаметно поправлять ноющий член.
Почему меня к этой девушке так тянет? А меня ведь реально тянет.
Я уже в сотый раз ловлю себя на том, что пялюсь на ее губы и воображаю себе их мягкость.
И это я, тот, кто никогда не был обделён женским вниманием, и официантка, прибежавшая за мной в туалет, тому подтверждение. Они всегда сами приходили, искали внимания, ластились, выпрашивая кто секса, кто денег. Стоило одной из них дать палец, как они норовили откусить тебе руку. И я знаю жадную натуру женщин не понаслышке.
Так какого черта я нервничаю, представляя себе, как возьму ее тонкие пальчики в свою ладонь, а не нагибаю ее над столом?
«У каждой есть своя цена, и мне не стоит об этом забывать, — провожая уходящую ни с чем официантку, твержу я себе. — И как бы соблазнительно ни выглядела Виктория, она не исключение».
Нужно сосредоточиться на понятном. Я ее хочу. Этого достаточно.
Выйдя в общий зал, замираю от увиденного.
Что, черт возьми, тут происходит?
Я потерял дар речи на пару минут, а потом разозлился.
Что она, черт ее дери, творит?
Виктория сидит на высоком барном стуле посреди старых байкеров. Она что-то рассказывает, жестикулируя, а ее новые знакомые бурно веселятся. Будто они сто лет знакомы и сегодня у них вечер встречи выпускников.
Вся такая опрятная и одетая с иголочки, Виктория выделяется среди них так же, как павлин среди волков.