– Рисунок довольно прост, – пустился я в объяснения. – Сам конструкт был взят мною из набора авиаторов и несколько переработан. Это воздействие, позволяющее летчику всегда четко осознавать, где верх, где низ и снижающее инерцию вестибулярного аппарата. Особенность конструкта в том, что он воздействует непосредственно на эндолимфу, утрикулюс и, частично, на саккулюс[5]. Я чуть перестроил воздействие, так что при его активации во внутреннем ухе начинается процесс, аналогичный тому, что происходит, если раскрутить человека на карусели, а потом резко остановить. Иначе говоря, попав под действие артефакта, любое животное или человек теряет ориентацию в пространстве. Правда, пришлось отказаться от некоторых элементов безопасности, из-за чего воздействие раздражает еще и слуховой аппарат. Ну а чтобы конструкт был более эффективным, я подключил небольшую зрительную иллюзию, искажающую видимое целью воздействия изображение, в противном случае у людей тренированных эта манипуляция не вызвала бы ничего, кроме кратковременного приступа морской болезни.
– Насколько кратковременного? – спросил Вышата Любомирич.
– Пара секунд, может чуть больше. Зависит от степени тренированности цели воздействия, – пожал я в ответ плечами.
– И никакого влияния на разум? – уточнил отчего-то весьма обеспокоенный волхв. Но хоть злиться перестал.
– Уверяю, Вышата. Только физика, – еще раз подчеркнул Грац.
– Интересно, – задумчиво протянул Остромиров.
– А в чем проблема с воздействием на разум? – спросил я. Профессор и волхв переглянулись, а у меня появилось ощущение, будто они ведут какой-то безмолвный диалог. Наконец, после недолгой игры в гляделки Грац кивнул своему приятелю, и тот тяжело вздохнул.
– Видишь ли, Ерофей… – с неуверенностью, которой за все время нашего пока недолгого знакомства я еще никогда не замечал за волхвом, заговорил Остромиров. – Ментальные манипуляции не зря зовутся именно так. Основой, точнее, источником любого воздействия является разум человека, искажающий определенную часть ментального поля, частью которого он сам и является. И как ты должен понимать, именно поэтому разум уязвим перед воздействиями куда больше, чем любой материальный объект. Более того, до некоторого, достаточно недавнего времени существовало целое направление в менталистике, изучавшее такие воздействия.
– «Мозголомы», – пробурчал Грац и, поймав мой недоуменный взгляд, пояснил: – Люди, чьей профессией… или хобби стало создание конструктов, влияющих на разум человека, его чувства, память и личность.
– То есть… чтение мыслей, внушения, подмена памяти… – Меня передернуло от отвращения.
– Именно, – сухо ответил волхв.
– Собственно, эта ветвь естествознания существует и сейчас, но вот уже пятьдесят лет она находится под жестким контролем государства, – продолжил вместо приятеля профессор. – Незаконное занятие этим видом манипуляций гарантирует виновному смертную казнь, независимо от объекта и цели воздействия.
– Поня-атно, – протянул я. Мысль о том, что мой артефакт можно приравнять к такому воздействию, отдалась пустотой в животе и холодом в сердце. Страшно же! Тем не менее, справившись с собой, я вопросительно взглянул на Граца. – А мой конструкт, значит, не относится к запрещенным?
– Как ни удивительно, но не в большей мере, чем создаваемые тобой иллюзии. – Развел руками профессор. – Здесь, Ерофей, нужно разделять прямое и опосредованное воздействие. Если бы твой артефакт туманил разум, подменял мысли и образы, то сейчас, скорее всего, мы бы здесь не разговаривали, а ты сидел бы в изоляторе Особой государевой канцелярии в ожидании скорого суда, и, гарантирую, никакие объяснения о самообороне не смягчили бы твою печальную участь.
– А… а есть возможность защититься от таких воздействий на разум? – осведомился я, тщательно давя поднимающееся беспокойство.
– Есть, конечно… но тебе они ни к чему, – неожиданно усмехнулся Остромиров.
– Что? Почему? – не понял я, а через секунду до меня, кажется, дошло. – Они тоже под запретом, да?
– Нет, отчего же. – Покачал головой Грац. – Все гораздо проще, Ерофей. Ты относишься к тому малому проценту людей на нашей планете, чей разум полностью закрыт от внешних воздействий.
– Иначе, почему, как ты думаешь, нам пришлось прибегнуть к такой сложной форме твоего обучения? – поддержал своего товарища волхв. – Ведь куда проще было бы повлиять на твой разум, перекрыв парой воздействий опасность самоинициации, после чего провести обряд Выбора и… всё.
– А как же незаконность подобных манипуляций? – нахмурился я.
