В расчётах ритуала я уверен на миллион процентов. Были сомнения, мол: «Мало ли кто тебе «нашептал» откровения? Поглощённые частички Волдеморта? Диадема? Мало ли всякой дичи?». Но проверив всё раз по пятьдесят, уверился в правильности.
Вернувшись к Гермионе, усердно вчитывающейся в мои записи под светом Лю́моса, присел рядом и стал ждать.
— С виду правильно, — заговорила она, но явно ещё не закончила проверку. — Тут без калькулятора тяжело. Как ты вообще всё это просчитал так быстро? Тут разрабатывать только саму идею не меньше пары недель минимум. А ещё расчёты, переводы, адаптация по положению звёзд, опять расчёты… Как?
— Если я расскажу, ты меня просто убьёшь чтобы больше не переживать, — я нашёл в себе силы улыбнуться.
— Макс, ты… Я всё поняла. В ближайшее же время я крепко присяду на окклюменцию и вскоре ты мне всё расскажешь. Это же просто невозможно — терзаться незнанием и переживаниями, представляя, как ты ввязываешься в одну беду страшнее другой!
— Герми. Время. Мне ещё схему рисовать, а полнолуние через час.
— Макс, — девушка посмотрела на меня очень обеспокоенно. — Ты понимаешь, как рискуешь?
— Безусловно.
— Ты что, не боишься умереть?
— Все там будем. От нас зависит лишь то, какими мы предстанем перед Смертью, и я точно не буду оборотнем.
— Но… А что, если я ошиблась в плетении Ловца Душ? Тогда…
— Ты не ошиблась, — и в этом я тоже уверен, перепроверял её работу.
Девушка лишь вздохнула и закрыла тетрадь с записями и передала мне Ловца Душ, который я сразу надел на шею как амулет.
— Всё отлично.
Кивнув, я встал и зашёл в центр выбранного мной пятака. Рисунок ритуала находится в моём сознании и все расчёты выстроены для времени «за пять минут до полнолуния». Не без помощи мощностей диадемы, спроецировал схему вокруг себя, взмахнул палочкой и провёл вдоль ладони, выпуская немного крови и формируя небольшую сферу. Жестом отправил её в большой нейтральный котёл. Новым жестом заставил кровь василиска из банок перелиться в котёл, а другим жестом перемешал.
Новый взмах волшебной палочки и вся кровь из котла устремилась струйками вверх, кружа надо мной. Теперь ответственный этап — нужно вырезать кровью в полу рисунок ритуала, попутно укладывая в вырезанную схему кровь и немного направляя в неё магию для закрепления схемы. Сама схема чертовски сложная, а от обилия элементов, линий, фигур, рун и знаков разной формы и толщины пестрит в глазах, но выверена и чуть ли не вылизана до идеала. Перестану себя успокаивать когда–нибудь, или нет?
Медленно и верно шёл процесс. Медленно. Слишком медленно, но спешка неприемлема. Краем глаза отмечал стоявшую в стороне Гермиону, явно нервничающую, теребящую рукава тёплого свитера, торчащие из–под куртки.
Когда я закончил со схемой, уже отчётливо ощущал приближение полнолуния. Счёт шёл на минуты. Захватив телекинезом через палочку кончик хвоста василиска, с огромным усилием, накачав побольше магии в манипуляцию, перетащил кончик в участок круга, отведённый под жертву. На этот же участок переложил и огромное сердце — как раз заняло всё место.
— Те́мпус.
Шесть минут до начала полнолуния. Пробежал взглядом по рисунку, убедился в отсутствии мусора и прочих нежелательных элементов и посмотрел на Гермиону.
— Не думаю, что ты захочешь это видеть, да и мне раздеться придётся.
— Позволь мне самой разобраться в том, что я хочу видеть, а что нет.
— Как бы процесс распада тела не стал твоим боггартом. Но, я предупредил.
Быстро начал скидывать с себя одежду, левитируя её за пределы круга. Довольно занятно отмечать краем глаза то немного пунцовеющее лицо девушки, не знающей куда смотреть, то мгновенно бледнеющее. Ну да, вроде бы и красивый мальчик, и мышцы там, и всякое такое, и тут «Бац!» — шрамы по правому «борту», словно из пасти акулы вырвался.
— Ужас…
— Да? — с ухмылкой выгнул вопросительно бровь. — А я был о себе лучшего мнения.
— Я о шрамах. Неужели это сделал профессор Люпин? Говорят, оборотни не помнят происходящего во время превращения.
— А что же он тогда ни в глаза мне, ни на меня больше не смотрит?
Время разговоров подошло к концу, и я избавился от последнего элемента одежды вовремя. Именно в этот момент активировался ритуал — я специально создал его полностью автоматизированным на случай моей недееспособности в этот момент. Перестраховался, так сказать.
Рисунок красной кровью начал постепенно светиться и по нему из стороны в сторону бегали всполохи разной яркости и насыщенности. Концентрация магии в схеме нарастала, и я это ощущал всеми фибрами души, ведь часть она брала от меня, а часть — иссушая тело василиска и его сердце. Жертва плоти — за это не любят мастеров работы с ней, а уж если эта плоть является чем–то ценным непосредственно для мастера, имеет какой–то сакральный смысл, то магии можно этой жертвой получить просто море, а не пыхтеть, вырабатывая её самому.
Когда я отчётливо начал ощущать позывы тела к трансформации, подо мной появилась полупрозрачная энергетическая чаша наподобие полусферы Проте́го — в ней будет то, что от меня останется.
Резкая боль и тут же тьма. Сколько я здесь? Час? Год?
