Четыре дня ушли на расчёты. Я засел за них с такой силой, что даже спал по часу, тратя всё время на расчёты, расчёты, расчёты. Суть создания заклинания или ритуала состоит в переводе в цифры процессов, подразумеваемых в этом магическом воздействии. От меньшего к большему. Сначала я пребывал в полном шоке, не зная к чему подступиться, но словно ведомый озарением, начал сначала описывать суть процесса словами, потом действиями, а получив готовое, максимально полное и подробное описание ритуала, сел уже за расчёты. Не знаю, по воле Старика или ещё каким образом, но ритуал получался очень складным и делал именно то, что мне нужно.
При создании итогового графического рисунка ритуала, если он нужен, важно учитывать значимый фактор — очерёдность активации разных элементов рисунка для построения правильного итогового магического воздействия. Подобное достигается разными способами, но суть у всех одна — замедлить, ускорить или остановить до соблюдения неких условий ток магии в рисунке. Где–то накопить, где–то сбросить накопленное, где–то — перенаправить. Достигается это толщиной линий или других элементов, специальными рунами или отдельными цифрами или фигурами, расстоянием между линиями, их изгибами, углом изгиба и прочими методами. Проще говоря, абсолютно каждая закорючка, изгиб или соотношение размеров и пропорций имеет значение.
Что касательно самого итогового эффекта, то моё тело должно распасться до атомов, душа будет захвачена Ловцом. Полученная смесь растворит в себе Ловца Душ и поглотит душу. Для процесса воссоздания тела недостаточно просто магии — нужна жертва. Причём по расчётам выходило, что должно принести в жертву трофей, что однозначно олицетворял собой смерть — символизм, как следует из расчётов, тоже играет роль. В качестве трофея я не поскупился и решил использовать остатки туши василиска и его сердце — куда уж смертельнее!
За день до полнолуния я начал испытывать сильную слабость и недомогание — вопрос о том, заразился ли я ликантропией отпал сам собой. Точно в таком же состоянии ходил Люпин, но я то хотя бы мог скрыть вялость и бледность за усилением гемомантией, а вот наш Хогвартский оборотень палился по полной, если знать, на что обращать внимание.
Проверка и пересчёт всех разработок занял ещё один день и после занятий, вечером перед ночью полнолуния, можно было отправляться делишки свои тёмные делать. Состояние у меня откровенно хреновое, словно капитально приболел. Хотя, почему «словно»? Так оно и есть.
Проверив, всё ли взял, оделся потеплее и вышел из комнаты в гостиную. От шума этих оголтелых малолеток у меня заболела голова.
— Макс, — ко мне подошла обеспокоенная Гермиона. — Тебе точно не нужна помощь? Может в больничное крыло?
— Нет, Герм. Тут мадам Помфри не поможет.
— Не поможет… Макс! — не знаю как это делают женщины, но она шёпотом чуть ли не закричала. Хотела сказать что–то ещё, но видя как от очередного взрыва смеха я поморщился, потащила на выход из гостиной. Только когда мы уже стояли в коридоре, а портрет захлопнулся, Гермиона наколдовала заглушающие чары вокруг.
— Макс! У тебя состояние как у профессора Люпина…
Сказать мне было нечего, а врать я не буду.
— Только не говори мне… О, Мерлин, за что мне это?! — всплеснула руками девушка. — Но он же пьёт зелье, я точно знаю! Ему профессор Снейп готовит!
Я лишь усмехнулся.
— Так плохо выгляжу?
— Да ты на труп похож! Кожа белее снега, синяки под глазами, оба глаза дёргаются. Смотри…
Она схватила меня за руку, и подняла ту на уровень груди. Потряхивает.
— Тремор конечностей. Я бы может и не придала значения, но мы недавно говорили о ликантропии.
— Вот я даже не знаю, хорошо, что ты такая умная, или плохо.
— Нужно срочно что–то делать… Профессор Снейп!
— Нет.
Я сам удивился строгости в своём голосе.
— Нет, Герми. Я готовился к этому дню.
— Готовился? Что… — Гермиона замолчала и замерла на пару мгновений. — Ловец Душ, некромантия, витамистериум… А ты читал труд Экриздиса? По глазам вижу, что читал.
— И ты читала?
— Конечно! Он же на моей половине!
Гермиона глубоко вдохнула, прикрыла глаза…
— Максимилиан Найт! — девушка обвинительно ткнула меня пальцем в грудь. — Ты!
Ещё раз ткнула. Выглядит опасно. Пара непослушных прядей выбились из непонятной мне причёски на затылке. Да, действительно — красивой вырастет.
— Ты самый… — голос её стал чуть тише. — Самый гриффиндористый гриффиндорец в этом гриффиндорском гриффиндорстве! У меня просто слов нормальных нет, чтобы описать всю глубину твоего…
— Безумия?
— Слабоумия! Думаешь избавиться от ликантропии за счёт перерождения? Это…
— Магия это, Герми. Я не вижу другого выхода.
Гермиона сделала пару глубоких вдохов.
— Герми. Серьёзно. Это шанс. Это реальный шанс. Если не получится и останусь оборотнем — будем искать другой путь. Но если отступлюсь, испугаюсь и упущу момент перед первой трансформацией? Вдруг получится? По расчётам всё должно получиться.
— Я не знаю, где ты собрался проводить этот без сомнения безумный ритуал, но я иду с тобой и даже не думай спорить. Записи с собой? Ты ведь свой ритуал составлял?
— Да.
