Для обеспечения тела энергией, и чтобы остановить начавшуюся энергетическую и физическую деградацию с распадом, было принято решение отправиться в «злачное место». Лютный был выбран из–за вполне рациональных соображений — кому какое дело до отбросов? Всего минута ушла на то, чтобы найти небольшое логово оборотней. Троих, в которых я увидел нечто очень мне непонравившееся, я сразу превратил в фарфоровые куклы и оставил про запас. Для подпитки тела было решено воспользоваться заклинанием Гермионы, основанным на резонансе энергии, и другими знаниями, что в итоге привело к следующему: я ловил оборотня, вливал в него немного своей магии и энергии гемомантии, и запускал процесс энергетического резонанса в теле жертвы. В итоге, жертва словно двигатель на безбожном форсаже, начинал вырабатывать невероятный объём разноплановой энергии, которую я и поглощал. Само собой, в таком режиме тело жертвы невероятно быстро изнашивалось и по сути, умирало от старости, но из–за частично перенятых моим телом функций Меча, даже органика в итоге переводилась в энергию.
Забавно, что мне сложно вспоминать произошедшее из–за разницы восприятия от каждой личности. Это просто дикая противоречивая каша в голове. А ещё забавным я считаю то, что встретил в Лютном тётушку Беллатрикс в компании профессора Снейпа. Если я правильно помню то, как она воспринималась моими сознаниями в магическом и прочих планах, то у неё есть множество серьёзных поводов заняться собой как в плане здоровья, так и внешности. Хотя, о последнем мне судить тяжело, ведь эти три личности вообще на внешность не смотрели.
На обратном пути мне попался ещё один неизвестный мне оборотень, промышлявший чем–то в тёмном закоулке. Его постигла участь прошлых жертв, но именно его энергия стабилизировала состояние тела, и тут–то сработал ритуал Дельфины. Пусть конечная стадия превращения достигнута не была, но стоило только стабилизироваться, как магический контур, внедрённый в тело, перестал насильственно поддерживать полученную форму и отключился, а все изменения обратились вспять. Вместе с этим и сознание вернулось в норму.
Однако, оборотни умерли не напрасно — эффективность контроля над энергией гемомантии и магией возросла, пусть и не феноменально. При этом, судя по отчёту Ровены, эффективность гемомантии по отношению к моему телу тоже возросла, а значит пассивные и активные усиления будут работать несколько лучше. Правда, это же значит, что и ослаблять себя до человеческого уровня будет тяжелее, нагрузка на нервную систему вырастет, и… И плевать вообще на такие эфемерные недостатки. Мозги держать в тонусе вообще полезно, а постоянная концентрация на гемомантии и магии вообще лишь в плюс идут.
Вернувшись после пробежки в дом Дельфины, я не мог не заметить её отсутствие в зале. На столе лежала записка, в которой небрежным почерком она говорила о том, что ушла в лабораторию для анализа данных, и чтобы я привёл себя в порядок и явился туда. Так я и поступил, и через пять минут, почистившись магией и одевшись в свободные штаны армейского кроя и прочую домашнюю одежду, зашёл в лабораторию на первом подвальном уровне. Бывал я здесь не часто, но на вид ничего не изменилось: столы с различными артефактами или алхимическими приспособлениями и перегонными ретортами, шкафы с книгами или пронумерованными коробочками и сундучками, свободный участок пола с универсальной диагностической схемой на нём. Дельфина в простом тёмно–синем длинном строгом платье, больше напоминающем некий деловой костюм, сидела на стуле за одним из столов и делала записи в обычной тетради, попутно завтракая. Одежда леди Гринграсс намекала, что сегодня день «Мозгового Штурма». Неоднократно видел я такую картину за столом Рэйвенкло, потому не удивился вообще ни на йоту. Интересно, на каком факультете училась леди Гринграсс? Ведь мне это неизвестно.
Заметив меня, Дельфина махнула рукой, мол: «Садись», и я, взяв соседний стул, сел рядом, заглядывая в записи. Одним лишь жестом руки она показала, что: «Сейчас доем и поговорим». Потому я просто ждал, попутно читая её записи. Женщина вдруг замерла на секунду, и взяв тарелку с большим количеством бутербродов аж с несколькими сортами мяса, колбас, сыров и зелени, поставила её так, чтобы я тоже мог дотянуться до чего–нибудь. Не став отказываться от предложения, взял первый попавшийся бутерброд.
Не меньше пяти минут ушло на опустошение тарелки, а напитком вообще послужила созданная Агуаме́нти вода в трансфигурированных стаканах.
— Итак, — Дельфина поставила точку в записях, и отложив в сторону перьевую ручку, посмотрела на меня. — Сначала по делу. По вчерашнему случаю. Вот.
Дельфина вытянула перед собой руку с небольшой склянкой, внутри которой плавала серебристая ниточка, словно это вытянутое из головы воспоминание. Она взмахнула над ней палочкой и над столом возникла самая настоящая трёхмерная спектрограмма из бесчисленного множества столбиков разной высоты, а цвета их варьировались по всему диапазону, от почти невидимого фиолетового, до исчезающего красного.
