Вообще, с началом самоизоляции волшебников и повальным распространением дуэлей, количество однозначно летальных и необратимо травмирующих боевых заклинаний начало падать. Наверное, поэтому сейчас Ава́да Кеда́вра вызывает такой ужас и трепет среди волшебников, ведь им на глаза крайне редко попадаются подобные заклинания даже в книгах. Да, очень много травмирующих, но их последствия можно вылечить, когда угодно в хорошем случае, и только при экстренной помощи в особо тяжелых. Действительно убивающие, ориентированные именно на убийство, одного или многих — такие заклинания очень старые и далеко не всем доступные. Да и сложные они, особенно те, которые не требуют какого–то эмоционального настроя.
Однако, я могу себе представить огромное количество вариантов заклинаний, повторяющих какой–то физический эффект, являющийся смертельным по своему воздействию. Но такое видение есть у меня и может быть у тех, кто осведомлён и разбирается в науке и технике обычных людей, изучающих и обосновывающих естественные природные процессы. Да даже взять банальный лазер… Хотя, что–то я погорячился. Не знаю, как много лет теоретическому обоснованию, но практическое получение лазера получилось лет эдак сорок тому назад — что говорить о волшебниках? Вряд ли они в принципе осознают не только области применения лазера, но и сам факт и смысл существования узконаправленного, когерентного, монохроматического, поляризованного излучения.
Эта мысль породила в моей голове цепочку совсем иных предположений и теорий, что привели меня к интересному выводу — я не хочу спать. Но, кроме шуток, повертевшись в кровати так и эдак, я смог сформулировать всё время ускользающую мысль о причинах такой необычности заклинаний и чар, их сказочности, визуальном исполнении, что вкупе придают самой магии флёр мистики и чуда — волшебники никогда особо не наблюдали и не познавали мир! Из всех известных мне чар, заклинаний и ритуалов, те, что в той или иной мере воспроизводят какие–то естественные природные явления или другие эффекты, можно пересчитать по пальцам одной руки. Всё остальное — продукт больной фантазии и хотелок волшебников, в древности реализуемые посредством безумства и экспериментов, а в последние сотни лет — просчитаны через арифмантику и прочее.
Что мне даёт это знание? Да кто бы знал! С одной стороны, можно создавать уникальные комплексы заклинаний, эмулируя сложные физические явления, и при этом, это точно будет моим авторским новшеством. С другой стороны, я давно подметил, что чем более абстрактно заклинание, чем меньше в него вложено понимания природы процесса, который оно воспроизводит, тем более затратно оно является по магии. Логично предположить, что заклинание, составленное на основе понимания процессов, их расчётов и перевода в магическую модель, может существенно снизить затраты магии, но поднять сложность. Однако для тех, кто обладает идеальной памятью, чувствительностью к магии и контролем сознания, не составит труда пару раз воспроизвести заклинание как положено, а потом лишь запитывать магией конструкт… А не является ли общей целью и смыслом бытия волшебника развитие этих самых способностей?..
Утро настало внезапно. Казалось, вот только–только я размышлял о довольно интересных вещах, делая не менее интересные выводы, как вдруг моргнул — а за окном уже светает. Как и всегда в начале дня, отправился на пробежку, а вот для занятий физической подготовкой пришлось возвращаться в дом на Гриммо и уже там, в тренировочном зале, трансфигурировал из подручных материалов необходимые мне снаряды и турники. Таким образом я убивал сразу двух зайцев — помимо физической тренировки ещё и трансфигурацию использовал в повседневности, чтобы довести её использование до автоматизма.
Дальнейший день шёл по учебному плану — тренировка по выданной Дельфиной и разобранной вдоль и поперёк довольно разнообразной программе с разных комиссий на звание мастера — трансфигурация высокой сложности из всего во всё на время. Усиление от гемомантии сводил на нет и даже больше того — ослаблял себя. Тренировался в чистом, так сказать, виде.
