Вот и в этом окошке свет погас. Баба Аня хотела всё-таки «на посошок» стукнуть по колесу красного пузатого автомобиля, но, рассуждая сама с собою, что автомобиль немецкий, а немцев она очень любит (какие же они умные! Умнички!), она взяла под мышку куски пластика и, подмигнув машинёнке: «Спи, спи. Солдат ребёнка не обидит!», – медленно пошла в темень.
Ни одна дверь подъездов этого дома в эту ночь так и не открылась.
1
В доме Кутюровых жаркое полуденное солнце на время кутюровской сиесты было поубавлено ставнями и плотными шторами. В уголке общей комнаты тихонько бубнил неугомонный телевизор. Галина после сытного обеда отдыхала в кресле и листала журнал.
– Вить, а ты веришь в загробную жизнь?
Супруг, зыбко дремавший на диване, приоткрыл щелки глаз и дипломатично пофилософствовал: «Галочка, ну как тебе сказать?!.» – и снова сомкнул веки.
– А вот Рината Литвинова пишет: «Я верю в любовь до гроба и после гроба…» Такая у ней концепция. А ещё глянь, что тут прочитала: «Один старец ложился спать в выкопанную могилу»…
Галина угомонила раскрытый журнал у себя на груди, закатила глаза, немного поразмышляла и сказала что-то вроде: «Круто!» Тогда Витя покинул диван, взял лопату и ушёл в огород.
2
– Ты либо дурак?! – сказала она, когда увидела, между чесноком и клубникой вспененный чернозём, внутри которого обозначился чёткий контур углубления два на полтора.
– Да это ж я не тебе, Солнышко! – в своём ответе Витя был искренен.
– Ты точно с дубу рухнул! – резюмировала она.
Витя было начал закапывать, но неизменная Галина фраза «Ты либо дурак?!» приостановила и снова смутила его.
– Будет компостная яма, – разъяснила она.
И день начал свою тянучку, а работы на своём участке в эту пору всегда прорва.
– Вот у моей подружки муж молодец! – Галина стояла, широко расставив ноги, сделав продолжительный наклон до самых корешков сорняка. Из-под мышки торчал отполированный черенок лопаты, и говорила она, словно в микрофон, зарытый прямо тут, под землёй. – И на огороде какие-то новшества внедряет, и струи бобра пьёт, и из кури́ных яиц уколы внутримышечно делает, а из бы́чьих – деликатесы на сковороде.
– Дорогая, я вычитал, что у индетерминантных сортов огурцов три нижних пасынка удаляют. Давай для пробы на двух-трёх плетях попробуем? – Виктор свои размышления просто озвучивал вслух. Отвечать ниже пояса он не мог, а выше – Галины не наблюдал.
– Я тебе попробую! Огородником себя возомнил?
Взведёная пружина разогнулась, и Витя встретился с супругой лицом к лицу.
– Из пятидесяти кустов, только пару для пробы пропасынкуем… – мужаясь, повторил он, дабы быть уверенным, что услышан.
– Ты меня десятка молодых огурцов лишить хочешь?! Да или нет, я спрашиваю?
– Нет, не хочу.
– Вот то-то…
– Зая, глянь-ка, это не Светка идёт? – Витя увидел за штакетником по улице шла женщина, похожая на его сестру.
– По сравнению со Светкой, эта идёт, словно сваи вколачивает. Да и чего Светка пойдёт круголя, если с остановки до кумы той дорогой намного ближе. Сколько, кстати, там накукарекало?
– Куме-то? – улыбнулся Витя. – Со́рок соро́к…
– Это я и так знаю. Не пора ли собираться, говорю, идти?
Витя посмотрел на часы:
– Пора.
Не так уж и много времени понадобилось, чтобы собраться в гости, но темнеет в это время суток очень быстро.
Витя потянулся к выключателю и разом переменил освещение – ярко-жёлтое пространство комнаты почернело, а чёрный квадрат окна, наоборот, вдруг засветился тускло-синим отсветом уходящего в вечность дня.
Кутюровы пошли к куме.
3
На ж/д переезде, показавшийся вдалеке поезд походил на недозрелую маленькую электричку. Каково же было удивление, когда мимо проехал товарняк в четыре вагона. Обычно, краёв таких поездов не бывает видно… Обмельчали нынче времена, но не запросы.
Уже минут сорок как Светлана выехала на воплощении своей мечты – собственном автомобиле. Пусть для начала это всего лишь потрёпанный Опелёк, пусть даже поддавшийся местами натиску напористой ржавчины. Не скоро эти и другие недостатки будут вменяться ему.
Страстная мечта не может быстро опротиветь!
Никто из близкого окружения ещё не знает о её приобретении. Это будет сюрприз!
Сразу за переездом паслась белая машина с синими номерами и полосами.
– Мальчик… А если бы цвет был розовый, то – девочка.
Не успела Светлана выплескать этот каламбур, преодолевая рельсы, как из авто вышел отделочник Джамшут, но, правда, в форме представителя власти, а не комбинезоне строителя. Игнорируя по соседству действия большого шлагбаума, миниатюрный в его руках опустился и снова преградил путь Опелю.
– Гражданочка, почему нарушаем?! – спросил он в окошко с приспущенным от недержания стеклом.
Светлана, нервно сжимая руль, прикидывала, что она могла нарушить?
– Что же вы так руль тискаете?! – речь Джамшута была без акцента.
– Я… оператор машинного доения, – хлопая глазками вдруг произнесла Светлана. По части врать, она мастерица, в отличие от своего брата Виктора. И, похоже, слетевший с карминовых губ, этот аргумент должен разжалобить полицейского.
