— …Чурики жмурики черк… Ап… Ап… — Витькой вдруг овладел чох и так засвербил в носу, что все мысли из Витькиной головы вылетели. — А-ап… — Витькина голова стала пустой, как кастрюля в посудной лавке.
И тотчас лохматыми черными хлопьями завинтилась тьма. Сквозь нее, будто фары автомобилей, ринулись стремительные огни. Тьма завинтилась еще круче, стала плотной, подхватила Витьку и понесла.
Витька летел с блаженным зудом в носу. С электрическим треском лопались возле ушей огненные полотнища. Мгновенные змеевидные ленты в зеленом сиянии прошивали Витьку насквозь, словно Витька был облаком. Бесчисленные искры уносились в багряную мглу, порождая звук простой и естественный, как движение ветра в печной трубе.
— Ап…
Скорость полета вызывала в Витькиной пустой голове вибрацию, но самого полета Витька не чувствовал. Все двигалось вокруг и мимо него, а сам он как бы висел на месте.
— Чхии…
В тот же миг светоносные спирали померкли, звук перешел в басовую ноту и устремился вдаль, словно шум уходящего поезда.
Витька еще раз чихнул и затрясся. Его толкнуло в ноги, пихнуло в спину. Повалило лицом в спекшийся мокрый грунт.
Вокруг была чернота.
— Ослеп! — закричал Витька и не услышал своего голоса и языка своего во рту не почувствовал.
— Ослеп и оглох…
Чернота вокруг была влажная, неподвижная.
— А-а-а-а! — закричал Витька, мокрея от страха.
— Аа-аа-аа-аа!! — закричало вокруг. Тьма всколыхнулась, пошла на Витьку многими жуткими голосами. Тоскливый хохот ударил откуда-то сбоку, снизу, пополз на него сиплый удавленный кашель.
— Ой, мама, мама, мама, мама… — Витькин голос стал сладким от ужаса. Витька прижался к земле — лоб расцарапал.
И тут услышал Витька слова:
— Кто здесь?
— Я! Я! Караул! Спасите!
— Я не может подняться? Я умирает?
— Нет, я вроде живой! — Витька вскочил на ноги, треснулся темечком обо что-то острое. — Ой, убивают!
— Пусть Я выйдет из-под висячих камней.
— Я не вижу, куда идти.
— Я не умеет видеть в темноте?
— Что я кошка, что ли? — слабея от отчаяния, сказал Витька.
— Анука умеет видеть в темноте лучше кошки.
Кто-то взял Витьку за руку и повел.
Темнота слегка поредела. Витька увидел перед собой невысокого гибкого человечка. Спросил шепотом:
— Ты кто?
Человечек отпрянул от него, выставил перед собой длинное узкое оружие.
— Я не один? Кто еще есть в пещере?
— Чего ты? Чего ты? — попятился Витька. — Я один. Не видишь, что ли? Здесь только мы — ты и я.
Человечек замахнулся своим оружием.
— Я говорит много и непонятно. Пусть Мы и Ты выйдут. Скажи, чтобы Мы и Ты выходили.
— Говорю тебе, я один.
— Тогда зачем Я сказал Мы и Ты?
— А как же сказать-то? Это ж местоимения.
Человечек замахнулся копьем в темноту.
— Анука не боится местоимений! Анука убила столько шакалов, сколько пальцев на обеих руках. Анука убила волка и раненого леопарда. — Она заглянула в самые темные уголки пещеры. Крикнула: — Пусть местоимения выходят!
Не верил Витька, что случается у людей панический страх, а тут вдруг поверил. Поверишь, когда стоит перед тобой некто да еще копьем машет направо-налево, а у тебя при этом даже паршивой рогатки нет.
Ударился Витька в панику!
— Зачем? Не желаю! Караул! Милиция!
Но, видать, на всякое страшное есть кое-что еще пострашнее: возле входа в пещеру раздался такой жуткий звук, словно кто-то толстые листы железа рвет, как бумагу. Рвет и бросает.
Витька лицо в землю спрятал — в голове у него белый снег в черных пятнах.
У входа в пещеру снова зарычало-заскрежетало-завыло.
— Тигр, — сказала Анука.
— Каугли маугли турка ла му! — закричал Витька. Витька торопился, часто глотал слюну и от этого чуть не задохся. Он пытался представить кухню, в которой всегда спасался от гнева родительского под бабушкину защиту. И свою родную-дорогую бабушку. Но вместо этого прорисовывались в Витькиной голове всевозможные зигзаги, словно кривой дождь, серый и серо-зеленый. — Сунду кулунду, каракалунду, чурики жмурики черк! — Заклинание Витька, может быть, раз двадцать сказал. Но даже с места не стронулся.
У входа в пещеру тигр рыл землю когтями, рыл и швырял.
— Тигр сюда не войдет, — успокоила Витьку Анука. — Здесь жил пещерный медведь. Здесь очень сильный запах медведя. Тигр никогда не набросится на медведя. — Анука внезапно вскочила и закричала: — Анука не боится тигра с большими клыками. Анука вырастет и убьет тигра.
Витька попятился на четвереньках.
— Чего ты, с ума сошла? Может, он саблезубый, может, он махайрод? Может, он начихает на твоего медведя?.. Тигруша, иди, тигруша, гуляй!.. — закричал он ласковым голосом.
Тигр рявкнул сильно, мол, знайте, кто здесь самый свирепый, зевнул и заскакал куда-то мягким галопом.
— Сейчас будет утро, — сказала Анука. — Пусть Я не боится, тигр пошел спать.
Витьке показалось на миг, что он муравей на асфальте. Что сейчас опустится на него чей-то сапог.
— Каугли маугли…
В его мозгу появилась наконец нормальная мысль — почему же он здесь оказался?
— Чертова ворона, безмозглая птица. Что я в этой пещере делать стану? Больно надо. Всю жизнь мечтал.
Вдруг задрожала земля. Зазвенели в пещере каменные сосульки.
— Мамонты, — сказала Анука.