После ужина они с Герикой устроились возле костра, чтобы как следует просушить волосы. Чуть потрескивающее пламя обволакивало теплом и убаюкивало; Солан совсем разомлела и расслабилась, и потому испуганно вскинулась, когда рядом с ней неожиданно выросла огромная темная фигура. Герика тоже вздрогнула и удивленно посмотрела вверх.
Рагнар Кромхарт перешагнул через костер, уселся напротив и протянул ладони к огню. В глазах у него плясали золотые искры. Он пристально и изучающе посмотрел на девушек, а потом сказал:
– Я пришел поговорить с моей будущей женой.
Лицо Герики осталось спокойным. Солан посмотрела на подругу, потом перевела взгляд на варвара и осторожно заметила:
– Она не может с тобой говорить.
– Да. – Северянин кивнул. – Но я хотел узнать ее имя.
Царевна вопросительно взглянула на Герику, но жрица даже бровью не повела. Рагнар выждал какое-то время, понял, что ответа не будет, и тогда заговорил сам:
– Я Рагнар Кромхарт из Кромхейма – так называется наша земля. Кромхарт – это имя нашего рода: моего отца звали Йорн Кромхарт, а деда – Эгир Кромхарт. Он был великим воином, и в его честь я хотел бы назвать нашего первенца.
Герика молча смотрела в огонь, но взгляд ее был холодным, как лед, покрывающий зимнее море. Впрочем, похоже, северянин на другое и не рассчитывал.
– Я заключил военный союз с Искандером, вождем танарийцев, – проговорил он, – и мой отряд отправится с ним к устью Трезубца, чтобы сражаться с пустынниками. Но прежде, когда мы прибудем в Танарию, я возьму тебя в жены. – Рагнар помолчал. – Если ты станешь мне хорошей женой, я буду обращаться с тобой ласково и привозить подарки. А когда ты родишь мне сына, по обычаю я дам тебе столько золота, сколько будет весить ребенок.
Жрица не шелохнулась.
– Я разрешу тебе служить твоей богине и хранить ее изображение в доме, – продолжал он как ни в чем не бывало. – Мне все равно, в кого ты веришь, для меня главное – в кого верю я. – Рагнар поворошил угли, чтобы огонь совсем не погас. – Думаю, не нужно рассказывать, что будет, если ты вдруг захочешь испортить мне жизнь. Ты не глупа и сама все знаешь.
Герика подняла на него глаза, и впервые за время их короткого знакомства ему показалось, что все может пойти не так гладко, как он ожидал.
– Так как же тебя зовут? – снова спросил он.
Девушка побарабанила тонкими пальцами по колену, затем что-то написала на дощечке и протянула ее Рагнару. Солан успела прочитать: «Я не буду твоей женой».
Северянин взял дощечку, внимательно изучил ее. Потом вернул Герике.
– Красивые закорючки, – сдержанно похвалил он. – И что они означают?
Мелья провела пальцем под строкой, посмотрела на Рагнара и вопросительно выгнула бровь. Удивительно, но он ее понял:
– Нет, я не умею читать ваши руны. Только северные. Они не такие сложные.
– Я могу прочитать ему, – предложила Солан. Но не слишком уверенно: похоже, подруга не знала, как варвар воспримет отказ, ведь чаще всего слово «нет» выводило мужчин из себя.
Герика отмахнулась:
Даже неграмотному было понятно, что это означает.
Варвара ее ответ, похоже, не удивил. Словно он знал, что так и будет.
– Почему нет? – спокойно спросил он.
Девушка на миг задумалась, затем пододвинулась ближе и принялась что-то рисовать на дощечке. Рагнар заинтересованно глянул: человеческая фигурка с длинными волосами.
«Это ты». – Герика показала на него пальцем.
Вот теперь северянин удивился.
– Я? – озадаченно переспросил он. – Но я не такой кривоногий и тощий. И где у меня нос?!
Солан тихонько фыркнула. Боги наделили Герику множеством талантов, кроме, пожалуй, способности к рисованию. Когда она пыталась изобразить кошку, все говорили, что у нее получился прекрасный арочный мост.
Мелья вздохнула, дорисовала фигурке нос и, на всякий случай, глаза и уши. Затем изобразила рядом с нею огромный дом и вопросительно посмотрела на Рагнара. Он хмыкнул. Тогда рядом с домом появилось множество мелких фигурок, вооруженных копьями – целая армия. Северянин промолчал: ни каменного дома, ни огромного войска у него не было. Девушка добавила немного кривобокий, но вполне узнаваемый сундук с монетами. Рагнар нахмурился. В довершение всего Герика нарисовала над головой человечка венец, очень похожий на тот, что украшал голову Искандера, и снова вопросительно приподняла бровь.
