Торжественная процессия прошла Соломенный тупик с вывеской лавки предателей, свернула направо и, пройдя еще два переулка, свернула в третий. Местный пункт охраны порядка - трехэтажное здание с решетками на окнах, сложенное из необработанных камней, внушало уважение и трепет. И еще желание оторвать местному архитектору руки и засунуть их туда, откуда они и росли. В задницу. Окна по фасаду были разбросаны безумным сеятелем в хаотичном порядке, или здесь так этажи устроены, что у каждой комнаты разный уровень пола, или кто-то смотрит в окно на уровне своих коленей, а кто-то - и подпрыгнув не сможет ничего разглядеть. Размер окон был где-то 40 на 40, так что зачем там еще и решетки, непонятно. Я бы, наверное, не протиснулся.
Тяжелая, окованная толстым листом железа дверь громко скрипнула, принимая ночных посетителей, и мы оказались в маленьком холле. За столом сидела толстая молодая девица с пшеничного цвета косой и двумя подбородками, с бородавкой на носу, не слишком привлекательная даже с учетом моего многодневного воздержания. Видимо, каким-то женским чутьем она догадалась об этом, и взгляд визави не сулил мне ничего хорошего.
- Вот смотри, Любава Вельевна, - льстиво запричитал тот, который с ружьем, - нарушителя привели. Значит, гулял в строгий час, и ругал нас последними словами. Разбойниками обзывал.
Любава грозно нахмурила густую монобровь.
- Ты, Фаня, не части, по порядку давай рассказывай всеп. Проверили его?
- Так точно, жилец из "Белого двора". Ох и злой на взгляд, зыркал на нас, убить хотел. Оружие вот только выбросил.
- Точно, - прогудел один из стражников, протягивая ржавый нож с треснутой рукоятью, - вот. Нашли на этом... как его..
- Месте преступления, - подсказал Фаня.
- Да, - обрадовался стражник, - прямо в этом самом месте и нашли. Выкинул, падлюка. Чтобы мы не догадались что он тать.
- Так и запишем, - толстая девка застрочила палочкой по бумаге. - Ночью гулял, с оружием, честных стражей порядка обзывал. Как он вас обзывал?
- Татями. Сказал, грабим мы его.
- Ага, - эта дрянь аж язык высунула, сосредоточенно что-то излагая на листе. - Как имя?
- Ну стражников вы наверное знаете? - я уже понял, что хорошего тут ждать не придется ничего.
- Твое имя, тать поганый?
- Марк Львович Травин, - представился я.
- Откуда?
- Путешествую, - не стал конкретизировать я, да и не потребовалось этого.
- Так и запишем, Марк, бродяга. - Любава пододвинула ко мне лист бумаги, разделенный на две части. Сверху непонятным, практически врачебным почерком были накорябаны строк десять, а внизу нарисован кружок. - Ладонь сюда приложи.
- Нет. - Сроду ничего такого не подписывал.
- Значит, отказывается. К дознавателю его, на третий этаж, - монобровая махнула рукой, и Фаня со товарищи, подхватив меня и бумагу, поволокли по коридору, а потом и по узкой темной лестнице.
- Вот не стал штраф платить, - втолковывал мне Фаня по дороге, - и смотри, как попал. Сознался бы сразу, приложил ладошку к документику, записали на тебя десять рысей, да еще тридцать за оружие незаконное, и лежал бы уже у себя на кровати, а там отработал бы неделек шесть-семь и дальше себе бродяжничал. А теперь вот Рокша Мелентьич тобой займется, а это такая ситуация, что... Не повезло тебе, братец, ох не повезло.
- Нехорошо так к приезжим, - попенял я.
- Какой же ты приезжий. Ты голодранец, - заявил Фаня. - Денег нет, нечего шастать, дома надо сидеть, работать. Вот, пришли. Ты перед его милостью спину гни, не любит он гордых слишком.
Подобострастно постучав в дверь, Фаня приоткрыл ее и просунул внутрь свою бороденку.
- Ваша милость, татя тут привели, оружия нет.
- Какого вы сюда приперлись, хороняки, делать мне больше нечего, как со всякой голытьбой на ночь глядя разбираться. Брось его в застенок, завтра займусь, сейчас недосуг, - раздраженно ответили ему.
- Любава Вельевна распорядилась. Сказала, чтоб к вам, уж не осерчайте.
- Ладно, давай его сюда.
Меня втолкнули в комнату. - Кланяйся барину, собака.
В небольшом кабинете за столом, покрытом газетой, немолодой одутловатый мужчина с обширной лысиной развалился в глубоком кожаном кресле, глядя в нормального размера окно. На газете стояла початая уже бутылка с чем-то прозрачным, стакан, тарелка с нарезанной колбасой и несколько огурцов. Свежих. У них небось и теплицы есть, в это время огурчики только если с юга возят.
Не глядя на меня, хозяин кабинета наполнил стакан, выпил, хрустнул огурцом, наколол двузубой вилкой кружок колбасы и зачавкал. Стражники аж сглотнули дружно.
И только потом повернулся. А мужик-то непростой, если Велий себя амулетами точечно защитил, то у этого вон - прям всю фигуру они охватывают. Непроизвольно поставил щит - мало ли что алкоголику в голову придет.
И точно - привстал, глаза кровью налились.
- Идиот, - заорал дознаватель, куски колбасы из его рта вылетели прямо на меня и стражников. Местных околоточных забрызгало, и передо мной на мгновение повисли и упали несколько обьедков. Тьфу, чуть не стошнило. - Ты кого мне привел?
- Так Любава Вельевна...
