- Да, вы правы, - Драгошич кивнул, - видимо, вещь действительно дорогая, но я даже не знаю, в чем ее ценность. В нашей семье она всего второе поколение, шурину моему принадлежала, а ему по наследству перешла, я, как оценщик, имел возможность к разным людям обратиться, никто ничего, кроме такой стоимости, не назвал, и никто этой вещью не интересовался. И думаю, Феодор Анисович совершенно прав, искать этого грабителя будет себе дороже. Так что, Есей Филентич, есть у вас на примете какой-нибудь шаромыжка, на которого можно будет повесить это дело? Дам пять золотых и столько же вам.
- Найдем, за пять золотых тут очередь выстроится.- Есей усмехнулся.
- А вам, Марк Львович, я могу предложить работу. На следующей неделе приедет Тятьев из столицы, вы уж поспособствуйте, чтобы он тут получше систему мне установил. А я отблагодарю, не сомневайтесь. И за сегодня тоже.
Мы втроем вышли на улицу и уселись в возок надзирателя.
- А все же кто это мог быть? - Есей поморщился, стряхивая снег с бортика и поправляя шубу, которая стала тяжелее на десять золотых.
- Так многие подходят. Если бы попроще было, десяток татей назвал, да хоть Рында Кривой, или Малыш Тютя, - пожал плечами дьяк. - Только, во-первых, им никто такое снаряжение не даст, и во-вторых, не пойдут они на такое дело, с Драгошичем связываться, тут гастролер какой-то, прямо по цели шел, так что его тут уже нет. Если только Слепая Син, но про нее лет пять уже ничего не слышно, говорят, в Булгарское царство подалась, а то и совсем в Империю. И вообще многие считают, что ее и не было, легенда это просто. А вещица что, Драгошич цены на драгоценности знает, сам небось и оценивал. Так что крали под заказ, больше своих денег может стоить, только если кому в коллекцию нужна, сейчас новая мода из империи пришла, всякие безделушки коллекционировать. Люди с ума сошли, всякую дешевую дрянь скупают вдесятеро. Не поверите, приятель мой в столице старую пивную кружку за три золотых продал.
- Отчего же не поверить, дураки всегда есть, а то как заработать-то, - подтвердил Есей, дергая рычаг. - И все же, какой-то смазанный образ татя получается, как выглядит он, так никто и не видел, молод ли, стар, нос большой или маленький, глаза какого цвета.
- Ты сам-то как думаешь?
- У Малыша Тюти карие, - усмехнулся Есей. - Тем более вышел только что из тюрьмы местной, а есть-то хочется. За два золотых он не то что в краже повинится, он стольному дознавателю все в деталях расскажет и покажет, и амулет истины, пройдоха такой, обманет. Особенно если ты, Феодор Анисович, будешь рядом сидеть и трость свою в руках держать. Ой, прости.
- Набалдашник остался, а трость сделать недолго, - дьяк усмехнулся. - Вон Марк Львович опять же обещал новую купить.
- Отчего же не купить, - кивнул я головой. - Вы, как закажете, со счетом ко мне присылайте, заплачу. И заодно на Малыша Тютю можно повесить порчу имущества, он же бомбу подложил.
- Тютя может. Помнишь, как он в позапрошлом году у казначея торгового приказа, который проворовался, двадцать золотых украл, так и не нашли, куда дел. Так когда из дома вылезал, все цветы перетоптал. На том и повязали. Ботинки-то грязные.
- Ну да, еще октябрь холодный стоял, слякотный, - согласился дьяк.
- И все же, - дьяк нахмурился, - примет мало, нужна конкретика. Наверняка в окно видел кто эти русые вихры и характерный нос картошкой.
- Уверен, что видели, - согласился Есей, - свидетелей полон дом.
Местные полицейские рассмеялись. Вот ведь сыск, веников не вяжут.
Я-то точно знал, что тать - рыжий. На средней полке в углу, там, где тень падает, волос лежал, завитой такой, длинный, при свете огонька аж горел.
Домой я вернулся уже затемно, уселся на свое любимое место перед медленно прогорающими дровами, вытянув ноги и накрывшись пледом.
И незаметно уснул.
Жизнь продолжалась своим чередом, вот только служанка куда-то пропала, кажется - заболела от трудов тягостных, теперь в доме убиралась Кеся из гостиницы под строгим присмотром хозяйки. Так себе убиралась, не следи за ней Тина, заросли бы грязью. Строгая хозяйка лично проверяла, как племянница выполняет свои временные обязанности, и даже показывала ей, личным примером, как именно надо все делать. Я на такое издевательство смотреть не мог и уходил куда-нибудь подальше.
Дел особо не было, Шуш к своим обязанностям относился спустя рукава, все куда-то пытался убежать. Крепостник из меня никакой, это я еще на предыдущей Земле понял. Так что если вдруг обзаведусь тут поместьем, сожрут меня крестьяне с потрохами, отдам все и пойду, как Лев Толстой, с котомкой.
Днями шлялся по городу, просто так, только вот в среду все-таки сьездил за город, вволю напулялся магическими снарядами, так что новая полянка образовалась. После чего сказал скорее себе, чем зрителям в лице Шуша, что от такого напряжения здоровье может пошатнуться, и теперь до следующего понедельника отдых, камин и хорошее питание. И никакого колдовства.
