Хоть я и был изнеженным городским жителем, но на рыбалку, охоту и по грибы выезжал регулярно, так что пройти километров десять-пятнадцать для меня не было такой уж невыполнимой задачей. Таймер зарядки портала отлично заменял секундомер, я просто запомнил, что вышел на "тропу здоровья" в 23-35 по портальному времени, и периодически проверял часы. Быстрым шагом по накатанной земле можно идти километров пять в час, если особо не глядеть по сторонам, так что по прикидкам я прошел километра три, когда лес начал редеть и тропа расширилась до размера узкой грунтовой дороги, стали попадаться отводки от нее, следы колес. Замедлил шаг - попасться на глаза местным жителям не хотелось бы вот так, без подготовки, старался идти по краю тропы, чтобы, если что, успеть спрятаться за дерево.
Бубнеж я услышал, не доходя до перекрестка с дорогой метров двадцать, два мужских голоса о чем-то спорили, судя по интонации. Спрятался надежно, как мне показалось, за разлапистым дубом, но голоса не удалялись и не приближались, собеседники стояли на месте, загораживая мне проход. Прислушался - язык вроде как на русский похож, отдельные слова можно было понять, но вот смысл от меня ускользал. Да они еще и окончания проглатывают! Но слышно было отлично, акустика здесь такая замечательная что ли, или мой слух улучшился. Порадовало возникшее в голове сообщение - "Обнаружен неизвестный язык. Проводится анализ".
Пока забравшийся в мой мозг прибор работал и анализировал, даже просто так некоторые фразы я начал понимать, а с ними и общую нить разговора. А тут еще встроенный переводчик порадовал, сообщил, что анализ завершен, и подключился к расшифровке беседы.
- Ты, Серко, от слова своего не отходи, - невидимый мне мужик, тот, что по голосу был старше, надменно отчитывал другого, - зачем брал, если отдавать не собирался. Знаешь ведь, что тебя ждет. В закуп пойдешь, и семья твоя вся.
- Так ведь отдам, Велий Силыч, вот чтоб мне на месте провалиться, отдам - невидимый Серко не сдавался, хотя интонации явно были просящие.
- Да чем ты отдашь, голытьба, - старший, судя по характерному звуку, сплюнул. - Если тебя, твою семью и все хозяйство твое продать, и половины не наберется. Вот ведь связался с голодранцами, даже Роська, а у него тоже неурожай, рассчитался же, все отдал с процентами. Пришлось его брата булгарам продать на десять лет, зато смотри, чист он теперь перед словом. А с тобой что делать, ума не приложу. С одной стороны, жалко тебя, а с другой, если я тебе долг спущу, неправильно будет. Не по обычаям.
Собеседники некоторое время молчали. Но не ушли - тяжелое дыхание было слышно даже от меня. Наконец Серко разродился.
- Знаю я, где клад зарыт. Мне Ждан рассказал, он собирался сам его выкопать, но не успел, сгинул.
- Врешь, - припечатал старший. - Знал бы, давно откопал.
- Слово даю!
- Знаю я цену слову твоему, да и откуда тебе Ждан стал бы доверять. Он человек пришлый, тут всего ничего, только вот к уборке урожая трактир купили. И вдруг такая откровенность.
- Как брат он мне был, вот тебе правеж, - запричитал молодой.
- Ну да, ты и Ждан прям братья, на одно лицо. И где этот клад? - насмешливо произнес старший.
- Карта тайная есть, точно говорю. Он, подлюка, на переметной бумаге чернилами невидимыми карту нарисовал. Тайным заклинанием заклял, чтобы не понял никто. А бумагу эту, значит, в управу отдал, вроде как передаточную на сестру его, на трактир.
- Так, тихо, - старший, судя по звуку шагов, направился в мою сторону. Неужели обнаружил?
Сквозь ветви я увидел, как на тропе появился высокий, почти двух метров ростом, мужчина в синем, расшитом золотом кафтане и низких кожаных сапожках, с надвинутой на глаза кепкой. Мощный нос под густистыми бровями, казалось, обнюхал все вокруг, водянистые глаза обшарили тропу. Не удовлетворившись обнюхиванием, он достал из кармана какое-то стеклышко и еще раз осмотрел все вокруг, потом только вернулся назад.
- Нет никого, - послышался его голос. - Показалось. На работах все, но осторожнее надо быть, придурок, когда о таких вещах говоришь. Откуда прознал?
- Так сам Ждан мне и рассказал, когда я его раненого волок до дома. Ну когда людишки лихие на него напали. Я ж ему помог, на себе тащил, так бы он помер в лесу. Вот он в благодарность и поведал мне, где сокровища спрятаны. Да еще и клятву взял, что не скажу никому, только сестрице его, она как раз в отьезде была, за долю малую. За десятину.
- И что ж не рассказал? Ждан уже полмесяца как помер, откопали бы с сестрицей.
- Не нравлюсь я ей, эта гадина нос воротит, говорит, что лучше в девках останется. Да и метка на кладе том стоит колдовская, Ждан говорил, кто чужой раскопает, помрет в муках страшных. А копать надо, когда луна на небе в полную силу входит, три дня до и после, иначе спрячется клад под землю так, что никогда не достанешь.
- В муках страшных ты помрешь, если там денег будет меньше, чем твой долг, - усмехнулся старший. - Что там не так с этим кладом, кроме проклятья?
