Первым делом Тина проверила, нет ли еще чего, повазюкала палец в пыли, прикидывая, сколько она копилась. Месяц, не меньше, по ее словам. Простукала все стены, вдруг еще какая заначка есть, заставила меня зорким магическим взгядом оглядеть строительные конструкции и элементы интерьера. Наконец, дотошно пересчитала богатства, разделила пачку пятерок примерно пополам, подумала, выдохнула, соединила обратно и протянула мне.
- Это тебе, сто двадцать как договаривались, и остальное за помощь. И вот еще, - с торжественным видом, словно вручая герцогский титул, протянула мне кристалл и лист бумаги, - это повозка Мефодия, он очень ее любил. Тут купчая, впишешь свое имя. Не благодари, ты очень-очень много для меня сделал, никогда этого не забуду.
Она припала губами к моей щеке, покидала деньги и бумаги в сумку и, не прощаясь, выскользнула за дверь.
Я пересчитал бумажки. Триста десять медведей, за вычетом честно заработанных ста двадцати будет сто девяносто. Плюс повозка еще двести с лишним, итого четыреста золотых. Про повозку подьячий ни слова не сказал, значит, в наследство она не входит, и князь вполне мог наложить на нее свою лапу. А так нет ее и нет, взятки гладки. Прям хочется известную цитату припомнить - "Ничто не стоит так дешево, как уже оказанная услуга". Могла ведь вообще ничего не дать, ей еще пасынков растить. Думаю, детишки скоро узнают, чем отличается злая мачеха от доброй.
На жадину не нужен нож, ему покажешь медный грош...
А с другой стороны, я сьезжаю, после такого щедрого подарка и не заикнешься о возврате уплаченных денег, там почти четыре золотых остается. Ладно, оставлю ей на поминки. И вот что люди говорят, будто хитрый. Каждый старается обмануть простака. А все моя доброта и незлопамятность, был бы поупрямее, остаться верной жене вместе с мужем на складе в виде сгнивших трупаков.
В купчую на повозку имя Курова записано не было, предыдущий владелец, боярин Левашов, записью обозначил переход собственности, а вот кому, не написал, так что оставалось только посоветоваться с Драгошичем, как лучше все обставить.
Новоиспеченый повозковладелец, накинув на плечи меховую куртку, вышел знакомиться с движимым имуществом. На пороге топтались Шуш и Кувалда, видимо размышляли, стоит ли заходить после визита домохозяйки, или дать мне отойти от сексуальных битв. Подмигиваниями, покашливаниями и кивками головы родичи дали мне понять, что полчаса в компании одинокой женщины - это нормально. Но мало. Вид растрепанной и раскрасневшейся Тины, выскочившей на улицу, как бы намекал, чем мы тут занимались, пришлось подтвердить, мол, да - утешил вдову, отвлек от грустных дум.
Переход права собственности тоже был воспринят как должное, Кувалду я оставил на хозяйстве, отдав под его командование Фросю - порядок наводить во флигеле, хоть и уезжаю, но все равно, еще одну-две ночи тут провести придется. А сам вместе с Шушем отправился собирать вещи.
Заодно заехал к оценщику, тот куда-то торопился, но совершенно бесплатно, по старой дружбе, внес мое имя в купчую, заверил своей подписью, поздравил с удачным приобретением. Узнав, что переезжаю, посоветовал купить прицеп, стоили они недорого, в крайнем случае всегда можно было продать с небольшим убытком. И очень хвалил мое намерение переехать в столицу удельного княжества как можно быстрее, даже вызвался помочь с поиском недорогого жилья.
Казалось, Драгошич был рад, что я вот так сменил гнев на милость и приехал к нему после недавнего разговора. Или причина радости в другом была, Беляночку я увидел мельком, когда садился в повозку. Она стояла у окна, прильнув к стеклу, и смотрела на меня. Послал ей воздушный поцелуй, надеюсь, не поймет превратно.
Весь день мы с Шушем бегали как белка в колесе, сначала на конспиративную квартиру, собрать и забрать вещи, которые заняли весь грузовой отсек, хотя по-хорошему половину из них можно было бы выбросить. Например - лыжи, смешно вспомнить, как я готовился к побегу.
Прошлись по лавкам, прикупили всяких мелочей, посетили знакомых, с которыми попрощались, договорившись обязательно увидеться в стольном городе. Знакомые горячо уверяли в своей дружбе, но расставались с видимым облегчением.
Зато никого не обидел. Даже к родственникам рыбака Боба заехал, отдал Лине два золотых за порушенную гостиницу, дал Шушу время с Кесей пошептаться, вот уж влюбленный остолоп, ему все от ворот, а он в окно лезет. Впрочем, Лина была не против шушуканий парочки, надеялась, наверное, что больше их этот здоровяк не побеспокоит, и дочка сможет наконец сосредоточиться на поиске нормальной партии.
Прикупил прицеп, дешево, всего за десять золотых, еще за половину золотого мне приладили прицепное устройство, установили обмотки на колеса, чтобы не сьезжал с дороги, так что к переезду я был готов.
Оставалось только отметиться в местном колдовском приказе, да зарядить заодно повозку, индикатор на зарядном ящике показывал, что оставалось там меньше половины.
Так что утро пятницы я встретил полным энергии и готовностью к переезду.
Как оказалось, поторопился.
