В глубине участка кирпичный трехэтажный дом, с высоким, наверное метров в шесть первым этажом, да еще и высоким цокольным, был на первый взгляд во вполне приличном состоянии, крыша дырами не зияла, окна на месте. Не знаю, чего там Драгошич хотел сносить и перестраивать. На фотографиях дом выглядел значительно хуже, непонятно, отчего мне именно их оценщик показал. Да разве спросишь теперь, не тащиться же ради этого в Славгород.
Что там внутри, потом погляжу, но если решусь обосноваться в Смоленске, проще будет вообще не трогать, а где-нибудь на сьемной квартире поселиться, мол, денег нет, а то бы враз отремонтировал родовое гнездышко и приемы там устраивал. И не торопясь продать.
Показал Шушу на дом, спросил, справится ли он с уборкой и стрижкой газонов. Парень притих и ушел в себя.
Гостиница «Медвежий уголок» располагалась почти в центре. Ну как почти, километра два с половиной до княжьего замка, в серебряном поясе. До золотого рукой подать, а там, среди палат удельных князей и бояр-выскочек, и до замка дойти недолго.
Каждый пояс от соседнего совсем уж капитально не отделялся, когда мы ехали из предместий через стальной пояс, где в основном жил рабочий люд, в медный — прибежище местного среднего класса, то даже не заметили, как пересекли границу. Только дома стали пониже и побогаче. А вот когда в серебряный пояс решили вьехать, первый же городовой нас остановил. Перстень и тут помог, вопросов не задавали, едет боярин, значит, надо ему.
Золотой пояс от серебряного отделялся невысокой стеной. Кому надо — перелезут, охране и сторожевым собакам лишняя тренировка не помешает, а вот обычный посторонний люд просто так не пройдет, стража не пустит.
Ну а в центре города стоял княжий замок — в Жилине и Северске все попроще было, князь вроде как близко к народу, а тут целый городок, обнесенный высокой стеной, площадью почти в квадратный километр.
Собственно, мне туда и нужно было, но не сразу, два дня пути все-таки, да еще с приключениями, требовали отдыха. И я его получил. У Белосельских в Смоленске был собственный дом, не так чтобы шикарный, но тоже в серебряном поясе. Так что Мила наскоро попрощалась со мной, обещала как-нибудь заглянуть, и исчезла. Баба с возу, как говорится.
Шуша определили в комнаты для прислуги в полуподвале, парень не возражал, да и не привыкать ему после жилинского флигеля. Так что номер был в полном моем распоряжении — две комнаты, добротная мебель и все удобства. Даже камин с заранее сложенными поленцами, который я разжег мановением руки, поставив перед огнем завесу, чтобы теплом не особо тянуло, а вот вид горящих поленьев мой взор услаждал.
Глубокое кресло, теплый глинтвейн, музыка, слышная только мне. И полумрак. Штора чуть колыхалась ветром из приоткрытого окна, на улице перекрикивались прохожие, слышался шелест шин проезжающих повозок и стук закрывающихся ставен торговых лавок. Хоть и не устал почти, но вот так посидеть, помечтать, поразмышлять иногда необходимо, и одиночество человеку порой нужно не меньше, чем общение.
Неясная тень мелькнула за шторой, та чуть отодвинулась, и в комнату проник человек небольшого роста, худой и судя по маске, не слишком красивый. Совершенно не таясь, он подошел ко мне и протянул металлическую пластину.
На стальном квадрате была нарисована красная окружность.
Чуть кивнув, я приложил к ней ладонь.
Окружность изменила цвет на синий, гость вытащил из-за пазухи бумажный сверток, протянул мне и исчез тем же путем, что и пришел.
Пришлось зажигать светильник, вот всегда дела не вовремя. В свертке была черного цвета дощечка, тонкая, миллиметра три, и размерами почти со стандартный лист А4. Все с той же красной окружностью посредине.
От рукоприкладства окружность стала синей, исчезла, и появился текст с картинками. Я внимательно прочитал его, приложил ладонь к поверхности, старая страница исчезла и появилась новая. И так одиннадцать раз. Когда я приложил ладонь в двенадцатый раз, деревяшка рассыпалась в труху, которая, впрочем, сразу исчезла.
Такие одноразовые послания были недешевым удовольствием. Вот за это мне пришлось выложить пять золотых. И еще полсотни за ту информацию, что была вложена в деревяшку — только потому, что некий дьяк меня рекомендовал отправителям, иначе мог бы и двумя-тремя сотнями не обойтись Хотя деньги — дело наживное, информация стоит дороже, а иногда просто бесценна.
Я встал и прикрыл окно, больше гостей не ожидалось, если только Мила вдруг решит, что ей одиноко одной в большом незнакомом городе, и придет проведать старого приятеля. Но она вполне могла сделать это и через обычный вход.
Ничего срочного послание не принесло, в общих чертах ожидания подтвердились, хотя и были нюансы. Но все это могло подождать, я даже пожалел, что рано приехал, и не послушался совета Росошьева — провести в дороге недельку. Поездил бы по лесам и весям, пошугал разбойников, поел экологически чистой еды, другие люди в моем мире большие деньги платят за такие вот броски подальше от цивилизации. Но я не такой, увы.
