— Что ж… Если мой господин желает уморить меня голодом… Что ж… — Не поднимая глаз, она сделала книксен и отступила на шаг, будто и вправду решила, что ее господин уже сказал все, что счел нужным, и больше не удостоит ее ответом, а надоедать ему она не смеет.
— Ч‑черт… — Она же жрать хочет… А здесь нет ни крошки, если не считать пряностей и травок. — Совсем забыл…
— Как? Вы в самом деле ничего не привезли?
Я потер лоб.
В самом деле не привез… Но тренироваться с ней я должен. Значит, и пожрать ей что‑то надо дать.
— Ладно… Сейчас.
Я вышел из дома и спустился к «козленку». Достал из сухого пайка пачку галет и банку тунца и вернулся в столовую.
Диана уже заняла свое место, нетерпеливо перебирая пальцами по столешнице. Но, увидев, что я принес, азарт на ее лице сменился разочарованием.
— Что это?..
— Это рыба. Это галеты.
Я разорвал упаковку галет и вскрыл банку тунца. Принес с кухни вилку.
Диана с сожалением посмотрела на меня, — кажется, она еще и тарелку ждала? Перебьется. Из банки поест, ничего с ней не сделается.
Она с опаской принюхивалась к содержимому, затем осторожно подцепила на вилку несколько мясистых волокон.
— Это рыба?
— Тунец. В масле.
— Но… — с сомнением протянула Диана.
По виду он и в самом деле больше походил не на рыбу, а на вареную говядину, мелко изрубленную. По вкусу тоже.
— Это между горбушей и постным мясом.
Диана поднесла маленький кусочек к губам, очень осторожно начала жевать… и, кажется, осталась довольна. Но ела она очень медленно. Галету не откусывала, а ломала на кусочки, прежде чем поднести ко рту. Рыбу ела крохотными кусочками.
Я вернулся на свое место и терпеливо ждал, пока она доест.
— Вы, простите, вообще никогда не готовите?.. — спросила она. — Даже себе?..
— Ешьте, Диана, — посоветовал я.
— Нет, рыба неплоха, хотя вкус и необычный… Но питаться ею одной, изо дня в день… — Она вздохнула. Промокнула кусочком галеты остатки масла в банке. — Может быть, бокал вина, Влад?
— Нет.
— Почему же нет? Вино есть, Влад. Возле холодильника термостат, он похож на маленький холодильник…
— Я видел. Нет, не надо вина.
Пару секунд Диана хлопала глазами, будто я чем‑то ужасно ее удивил. Потом смущенно рассмеялась.
— Хм… — Она скептически поджала кончики губ. — Если мой господин не хочет вина, тогда, может быть, вы мне нальете? Там есть…
— Нет, — сказал я.
— Отчего же?
— Вы еще тунец не отработали.
— Прошу прощения?
— Коснитесь меня.
Диана вскинула брови. Но поднялась и, непонятно улыбаясь, двинулась было ко мне вокруг стола.
— Не так! Здесь. — Я коснулся пальцем лба.
— Но вы же запретили мне, Влад, — улыбнулась она, на этот раз откровенно издеваясь.
— Диана… — предостерег я.
— Там коснуться… Хорошо. — Она улыбнулась. — Но помните, вы сами разрешили мне коснуться вас так, как мне захочется.
— Нет!
Как ей захочется… Еще чего!
— Прошу прощения?
— Не как вам захочется.
— Как же?
— Нежно. Как поцелуй.
— Поцелуй… Страстный?
— Нежный и робкий. Остановитесь по первому моему слову.
— Что ж… — с напускным сожалением вздохнула Диана. — Как мой господин скажет…
На виски налетел прохладный ветерок. Коснулся и повис рядом; не пытаясь проникнуть.
— Сильнее, — сказал я. Прикрыл глаза, чтобы лучше сосредоточиться. — Очень осторожно и медленно, попытайтесь что‑то сделать…
— Что угодно? — спросила Диана, и ее тон мне не понравился.
— Нет. Что‑то… — Нужно что‑то мелкое, незначительное. Что‑то простое и не лежащее глубоко во мне. А главное — никак не относящееся к ее освобождению.
— Так что же?
— Вы хотели бокал вина, кажется?
— Хочу… — поправила меня Диана, и в тот же миг ветерок сгустился и распался на ледяные щупальца, опутывающие меня.
Как поезд из туннеля, на меня налетел образ распахнутого термостата, горлышки бутылок, и надо одну достать… прямо сейчас…
— Легче! Легче!
Ее хватка ослабла — и я вытолкнул из себя навязанный образ.
Щупальца хоть и стали слабее, но быстро скользили по мне, отыскивая слабины, норовя заползти, да поглубже… и зацепиться там. Чуть‑чуть изменить меня… Я вытолкнул самое настырное щупальце, но еще два заползали в меня другими путями. Одно я вытолкнул быстро, второе успело присосаться. Я почувствовал укол жажды.
Я заставил себя отрешиться от навязчивого образа воды, струящейся по губам в рот. Выровнял свои желания. Внимательно следил не только за ее касаниями, но и за собой — сфера, идеально ровная, без единой вмятинки, таким и должен оставаться…
Ее касания оставались несильными, но были все быстрее — и хитрее.
Две недели назад, когда она, шатаясь на четвереньках после моего удара, пыталась атаковать меня, она была куда медленнее. Мне казалось, что я рассмотрел все ее финты, запомнил их и даже сообразил, как надо их отражать или уклоняться. Но то ли времени прошло слишком много, то ли она была слишком слаба в тот момент… Какие‑то финты я узнавал, но даже их не успевал отражать достаточно быстро.
