Дальше холл, между лестницей и главным входом. Именно там горел свет, освещая сквозь распахнутые двойные двери парадную столовую, бросая отблески сквозь зал, через третью комнату до самых моих ног. Я выключил фонарь и стал отирать ботинки о входной коврик. Особенно тщательно носки.
Снова звякнула цепь — и в далеком светящемся проеме появилась Диана.
— Мой господин, — приветствовала она с улыбкой, оставаясь в дверях.
Цепь не пускала ее дальше. Хотя нет, метров десять она еще могла бы выбрать… если бы хотела.
Она сладко потянулась, и свет сквозь тонкий шелк обрисовал ее фигурку. Тонкая и грациозная, как кошка.
Кошка… Тигры тоже кажутся милыми кошками, только издали и пока они видят твое лицо. Но повернись к ним спиной — и узнаешь, что это за милые кошечки…
На что еще она способна?
Я двинулся через комнаты.
— Надеюсь, вы выспались?
— Выспалась… но проголодалась.
— Это поправимо.
Диана втянула воздух и замурчала:
— Как сладко пахнет!
— Пончики.
Я свернул в столовую, она шла следом, позвякивая цепью.
— Но надеюсь, кроме сладких булочек вы привезли еще что‑то съедобное?
— Полный пакет.
Я поставил пакет на стол и стал выкладывать плоские картонки нарезок.
Диана кружилась вокруг, как голодная кошка.
Но когда я выложил несколько яблок и пяток киви и пакет опустел, Диана помрачнела:
— А где еда?
— А это?
Она удивленно вскинула брови, с подозрением разглядывая меня.
— Влад, вы в самом деле называете это едой?
— А что же это?
— В лучшем случае закуски… Я надеялась, вы привезете свежей рыбы, мяса, овощей… Приготовите что‑нибудь вкусное…
— Приготовлю?..
— Да… — Она замолчала, хмурясь. — Почему вы так смотрите на меня, Влад?
— Мучаюсь совестью. Это ничего, что стол сервирован без свежих цветов?
— Но…
— Еще забыл камин вычистить и не успел воском полы натереть!
— Влад, вы говорите так, будто бы готовили лишь для меня… а и не для себя тоже.
— Меня и это устраивает.
Диана вздохнула, возвела очи горе:
— О tempora, о mores…
— Диана, если вы не хотите есть… — Я сгреб нарезки к краю стола, чтобы запихнуть их обратно в пакет, но она коснулась моей руки.
— О… — Диана мягко улыбнулась. — Разве мой господин не простит меня великодушно? Меня и мои ужасные привычки… Кажется, очень скоро я избавлюсь от них даже если сама того не желаю…
Я не стал ее слушать, ее шпильки мне уже порядком надоели. Сходил на кухню, принес большое блюдо и выложил туда скопом все нарезки.
Потом уселся в другом конце стола и стал чистить киви. Резал его ломтиками и ел. Терпеливо ждал, пока Диана утолит голод.
Словно нарочно, она ужасно медленно орудовала ножом и вилкой, кромсая тонкие куски нарезки поперек, отправляя мясо и рыбу в рот совсем уж крошечными кусочками. Хлеб она почти не ела. Пару раз отломила по чуть‑чуть, даже не доела один ломтик белого хлеба. Видимо, за последние дни она его наелась в виде галет. А может быть, и до того не очень‑то жаловала.
Наконец скрестила нож и вилку на салфетке перед собой.
— Может быть, вина? — улыбнулась Диана. Смешливые искорки в ее глазах говорили, что она прекрасно помнит, что я вино пить не буду.
Я растянул губы в вежливой улыбке:
— Почему бы и нет?
Я поднялся и прошел на кухню.
Вино, да. Только ты не знаешь, что сегодня к вину у нас припасен и десерт.
Я поставил перед ней бокал сухого красного вина и вернулся на свое место в противоположном конце стола. Подождал, пока она пригубит.
— Диана, а почему вы не смогли освободиться?
Она поставила бокал и удивленно посмотрела на меня:
— Мне казалось, вы сами все сделали, чтобы я не сбежала. Эта цепь…
— Нет. Не сейчас. Раньше, пока меня здесь не было. Почему вы не выбрались из погреба?
— Как же? Кто‑то из ваших друзей запер крышку задвижкой, если вы не знаете.
— Знаю. Это был я.
Диана одарила меня самой обворожительной улыбкой.
Кроме задвижки я еще стянул леской ее руки и ноги. От лески, впрочем, она как‑то избавилась, и довольно быстро. Когда я ее доставал, руки и ноги у нее не отекли, не загангренились, даже следа не осталось. А тонкая леска — опасная вещь. Ею можно и руку отпилить, и горло перерезать.
— И все‑таки вы могли выбраться. И пытались.
— Конечно, я пыталась! Но крышка…
Я лишь поморщился:
— У кого из вас не хватило сил? У вас или у них?
— У них?..
— Перестаньте, Диана. Я видел тела. Вы пытались поднять их.
— Тела?..
— Тела! Трупы! Мальчишка и ваши слуги! Вы пытались поднять их, чтобы кем‑то из них доползти до подвала и сдвинуть щеколду!
— Я? Пыталась поднять? Мертвых?.. — Диана снисходительно улыбнулась. — Я польщена, что мой хозяин такого высокого мнения о моих способностях, но, увы, они много скромнее. Я…
— Хватит, Диана! Когда мы уезжали, мы закопали ваших слуг и мальчишку! Но теперь они раскопаны. И…
Я осекся.
Закусил губу, но слово не воробей. Дурак! Господи, какой дурак…
Только сейчас я понял, почему тела были раскопаны и почему блондин так странно лежал на краю могилы. И мальчик…
Трусливый дурак! Паучиха — всего лишь паучиха. Поднять и управлять мертвецом — это им не под силу. Старик был прав, конечно же прав. Диана тут совершенно ни при чем.
— Вы закопали тела?.. А теперь они раскопаны?..
