Вполоборота к воротам я пошел вдоль машины, вернулся в салон и выдернул ключ зажигания. Темнота скачком надвинулась. Теперь во всем мире остался только свет фонаря.
Светя перед собой, протыкая темноту хотя бы на пару шагов, я дошел до ворот, переступил порог и остановился. Нащупал косяк, рукоятку. Вручную опустил ворота.
Втянул полную грудь воздуха, чтобы избавиться от запаха падали… И скривился от отвращения, выдыхая обратно. Запах был и здесь. И куда сильнее, чем внутри. И это вовсе не мышка…
Я светил фонарем вокруг себя, левой рукой вцепившись в косяк ворот. Туман съедал луч фонаря, я видел только белесую муть, и все. Луч истаивал в каких‑то паре метров от меня. Ничего не рассмотреть. Если хочу что‑то увидеть, надо двигаться.
Стараясь не вдыхать глубоко, я повел носом. Откуда тянет мертвечиной? Кажется, слева. Не решаясь оторвать руку от стены конюшни, ведя по ней кончиками пальцев, я сделал пару шагов, снова принюхался. Да, тянуло с этой стороны.
Ведя рукой по стене, я шел дальше, запах становился все сильнее. А потом стена ушла из‑под пальцев. Я вздрогнул и шагнул обратно, жадно нащупывая стену.
Вот она! Я боялся отпустить ее. Туман давил на меня, окутывал со всех сторон. Если я сделаю несколько шагов прочь, я уже не увижу стену, туман проглотит ее… и расступится ли вновь, вернет ли ее, когда попытаюсь вернуться? Или, сколько ни иди, стены не будет… Останется только туман…
Туман и темнота. А за ними есть еще что‑то… кто‑то…
Не сходи с ума!
Я хотел развернуться и броситься к дому, но я знал, что это будет за чувство, когда я зажгу свет. Запалю камин. Как смешны будут все страхи, что сейчас владеют мной, и как мерзок я буду самому себе. Трус. Маленький, жалкий трус.
Я направил фонарь вниз и поводил вокруг. Вот дорожка, идущая вокруг конюшни, вдоль самой стены. Загибается налево. Все так, как и должно быть.
Я шагнул дальше — и вздрогнул. Что‑то мягкое было под ногой…
Мгновенный ужас окатил меня — и пропал так же быстро. Это всего лишь комья прелых листьев. Сбились к коротким прутьям, торчащим из земли, да и застряли здесь. Лежат и гниют. Я всего лишь сошел с дорожки, она здесь очень узкая. А дальше обрубки кустов. Кавказец подрубил их, чтобы не разрастались.
Светя фонарем под ноги, я двинулся дальше.
Трупный запах стал так силен, что меня затошнило. Что это может быть? Дохлая лесная зверюшка? Птица? Но здесь же их нет, Диана их всех вывела отсюда. И уж совсем невероятно, чтобы кто‑то забрел‑залетел сюда, в эту пустую глушь, только для того, чтобы умереть тут…
Я вдруг понял, куда привел меня этот путь. За дальний угол конюшни, где с краю зарослей кустов рукотворная прогалина, испещренная холмиками.
А потом под ногами, в расплывчатом круге света, среди темной земли, появилось что‑то светлое. Почти белесое. Даже на взгляд податливое, как размякшая от воды бумага, но это была не бумага, это была кожа, человеческая кожа, черт знает сколько времени пролежавшая в земле, землистая, синюшная…
Я бы заорал, но воздух комком застрял в моем горле, а ноги сами рванули меня назад.
Лишь когда спина уперлась в стену, я осознал, что именно видел в неверном свете фонаря. Нога. Человеческая нога. Лодыжка и ступня. Фонарь высветил только их, потому что я направлял его вниз. Но дальше, в темноте и тумане…
Меня била дрожь. Все мышцы напряглись, и колючий жар разливался по ним — энергия, не находившая выхода. Тело стало будто чужое, а я лишь гость в нем. Руки, ноги — я их чувствовал, но управлял ими кто‑то другой, напуганный до смерти. Я лишь наблюдал за всем этим со стороны. Во сне. Это просто сон.
Я светил фонарем перед собой.
То, что было впереди — до него всего три‑четыре шага.
Я выдернул из кармана Курносого, с ужасом понимая, что это не поможет. Мальчишка был без крови, а тем двоим Гош прострелил головы. И если они могут двигаться… если они все еще могут двигаться… что им мои пули?
И тут я понял. Озарение было ярким, как удар. Жаль, слишком поздно. Теперь это меня не спасет…
Вот чем занималась Диана. Вот почему она была выжата так, будто жернова ворочала, — одной силой мысли. В самом деле, почти жернова и почти одной силой мысли.
Я обреченно ждал, направив фонарь и пистолет перед собой, но ничего не происходило. Спереди никто не шел на меня.
Сбоку. Сбоку конечно же!
Я махнул фонарем вправо. Из тумана выступила тень, и я потянул крючок, но не выстрелил. Всего лишь голый куст. Быстрее влево!
Тоже ничего.
Снова прямо перед собой. Но и тут ничего. Лишь клубящаяся темнота тумана. Значит, они делают что‑то хитрее… Она заставляет их делать что‑то хитрее…
Сердце вырывалось из груди, пульс гудел в ушах, я махал фонарем из стороны в сторону, тыкая в темноту вокруг. Понимая, что это бесполезно. Вот и все…
Вот и все…
Я стискивал пистолет, сжимал фонарь. Только бы не погас, только не сейчас… Хотя и это уже ничего не изменит…
Вот и все… Я потерял счет времени.
Минута? Две? Полчаса? Не знаю, сколько я простоял так, дрожа и задыхаясь, от ужаса почти перестав замечать смрад разлагающихся тел.
Время шло, а вокруг была лишь темнота. И тишина.
