Глубоким вечером Аш сидел один в гостиной своей квартиры на Джермин-стрит. Задумчиво потягивая бренди, которое налил ему слуга, он мысленно перебирал события прошедшего обеда. Итак, все устроилось – семейство приняло Аманду благожелательно, особенно «матриарх», что по сути и означает настоящее официальное признание помолвки, а не какие-то подписи и рукопожатия с Джереми Бриджем и его поверенным. Осталось только дождаться объявления Серены на балу у Бриджей и уведомления в газете «Морнинг пост». Он глубоко вздохнул, зная, что за этими мыслями наступит тоска, но губы тронула веселая улыбка – вспомнил перепалку между невестой и бабушкой. Аманда явно одолела грозную, как дракон, старуху, разнесла в пух и прах всю ее, так сказать, рать; не помогли бабушке ее боевые порядки – ни лихая конница нападок, ни артиллерийские залпы взглядов. «Кувшинчики!» – граф громко захохотал. Любая девушка из тех, кого он знает, так бы смешалась, что готова была бы сквозь землю провалиться, а Аманда устояла, спокойно и невозмутимо. Он взволнованно вздохнул, вспомнив ее роскошную грудь в низком декольте золотистого платья, плотно облегавшего бедра и ягодицы. Удивился – никогда так не думал ни о ком, кроме Лианы. Смешно! Ведь не жил, как монах, все эти годы после того, как она вышла за Гранта. Да, но то были женщины совсем другого сорта, и относился он к ним как к источнику преходящих удовольствий. Он не связывал себя с дамами благородных кровей, которые овдовели и разошлись с мужьями. Разумеется, мало у кого из них были такие же ослепительные достоинства плоти, как у Аманды. Рука с бокалом бренди замерла на полпути к губам – но ведь не только из-за этого его тянет к Аманде. Манит и ее духовный облик. Поразительна ее безыскусная и искренняя манера вести беседу. Даже когда злится и выходит из себя, удивляет остроумием и сообразительностью.
Но улыбка погасла – Аманда заявила, что намерена отменить их помолвку. Будь на ее месте другая женщина, он бы заподозрил хитрость, расчет на более выгодную партию. Например, на примете какой-нибудь герцог, еще не разорившийся. Или что она продолжает испытывать нежные чувства к этому подзаборному петушку Космо Саттерли. Нет, убежден, ею движет единственная забота – дать ему свободу, чтобы он смог жениться на любимой женщине. Очаровательно, но не практично. Конечно, это искушает. Жениться на Лиане – разве не предел мечтаний? Поддался грезам о жизни с Лианой. Представил, как они ладно живут в тиши Поместья Ашиндон, совместными усилиями приводя его в порядок, восстанавливая его былое величие.
Вспомнил, что говорила этим вечером Лиана, и нахмурился. Она не имела в виду визиты графа Ашиндона, вдове его двоюродного брата в присутствии ее тети. Он чувствовал, что не это было у нее на уме. Она намекала на какие-то тайные встречи без участия в них ее дуэньи. Но это для нее едва ли не одно и то же, что стать его любовницей. Невозможно поверить, чтобы Лиана предложила столь предосудительную связь. На душе у него потеплело, что из-за него она готова пренебречь всеми условностями, но, тем не менее, вырисовывающиеся перспективы привели его в смятение.
В его представлении Лиана осталась той гибкой девушкой, какой была до замужества, но он, очевидно, ошибался. Она не постарела, такая же безумно красивая, но голос стал резче и лицо немного помрачнело. Он тут же укорил себя – разумеется, она постарела; за шесть лет жизни с Грантом кто угодно постарел бы еще больше. Она по-прежнему любима, и он бы отдал душу за нее. Но этому не суждено случиться, и надо принимать факты, как неизбежность. И Аманда должна так же относиться к ним. Скоро она станет графиней Ашиндон, его супругой и затем матерью его наследника. Греховная радость охватила его при мысли о сыне от золотоволосой красавицы; горло сжало, когда он представил себе ощущения от шелковистых локонов, разметавшихся на его груди. Взял себя в руки – надо прекратить! Разве допустимо любить одну женщину и сладострастно мечтать о другой?! Стиснул зубы. Обязан постоянно помнить, что это не просто Аманда, на которой он женится. Он может сколько угодно толковать, что с молодой женою будет держаться подальше от Бриджей, но узами брака он будет неразрывно связан с ними. И это настолько противно, что и думать не хочется. Серену еще можно терпеть, но сознание того, что он отныне социально и эмоционально неразрывно связан с Джереми Бриджем на нескончаемо долгие годы, давило тяжким гнетом и безысходностью, подобно смерти.
Аш встал, расправил плечи, поставил бокал на стол. Ничего не изменить, остается только собраться с мужеством, чтобы достойно встретить ближайшее будущее, ибо предстоит этот проклятый бал у Серены, а одного его вполне достаточно, чтобы лишить покоя любого мужчину. Чертыхнувшись, Аш пошел спать.
