«Абсурд какой-то, – думала Аманда, в сотый раз вспоминая ослепительный момент откровения на берегу реки, – ведь нельзя же влюбиться в мужчину, с которым знакома всего каких-нибудь полтора месяца. Однако влюбилась. Это все меняет, – лихорадочно соображала она. – Ничего это не меняет. Аш по-прежнему любит другую, а не эту красотку в зеркале. И его ухаживания с признаками неравнодушия типа головокружительных поцелуев – все это лишь старания человека чести, вынужденного быть верным невесте, но нельзя позволять сбивать себя с толку и воображать, будто он чувствует нечто большее, чем простое дружеское расположение. А вот мои обязанности ясны – надо удвоить усилия, чтобы обеспечить Аша материально и поставить его на ноги. Потом можно вежливо откланяться и уйти из его жизни, предоставив возможность жениться на женщине, которую он любит с детства. Конечно, исполнять задуманное теперь будет гораздо тяжелее, но это не должно отражаться на характере необходимых действий. Времени пока достаточно. Серена решила, что свадьбе быть не раньше мая следующего года, когда бальный сезон будет в полном разгаре. Венчание состоится в одной из самых роскошных церквей – в соборе Святого Георгия на площади Ганновер-сквер. Разработка золотоносной жилы по имени «Джереми» уже началась – новые наряды последовали один за другим, пока не стало очевидно, что это напрасно. Хотя он оказался весьма потакающим папашей и всегда превышал запросы дочери, приобретая вещи более дорогие, чем она просила, но все заказы исполнялись модистками, а их счета поступали непосредственно отцу и неоткуда было взять наличные, кроме пустячных сумм на всякие мелочи типа шарфиков, ленточек да кружев. Конечно, есть еще огромный, как Гибралтар, бриллиант, что папаша дал перед балом с объявлением о помолвке. Наверное, его можно продать за несколько тысяч фунтов. Имеются и другие драгоценности в той шкатулке, что перекочевала из отцовского сейфа сюда, в туалетный столик по случаю выхода на какой-то светский вечер. И не было никаких угрызений совести из-за такого отношения к дарам Джереми, потому что делал он их не от простой щедрости, а из стремления поразить высший свет, куда он так отчаянно жаждал попасть. Можно еще попробовать закупать дорогие побрякушки оптом. Тем более, что Аш намерен потом расплатиться с Джереми и вернуть ему все до последнего фартинга. Хорошо бы найти какой-то более надежный способ вложения значительных средств, который мог бы обеспечить быструю прибыль. Как бы то ни было, а работы по восстановлению Поместья начнутся уже скоро. Завтра приедет к Ашу его земельный агент, некто Джордж Криви, и они втроем – с участием Джереми – проведут совещание и решатс чего начать. Аш уже выразил свое желание – начать с домиков арендаторов, но Джереми считает это пустой тратой денег. По его мнению, раз его дочь будет жить в главном здании Поместья и именно там устраивать роскошные приемы для великосветских друзей, то этому дому и следует уделить наибольшее внимание в первую очередь. Скорее всего Аш настоит на своем, но...
– Вот и все, барышня; выглядите вы как нельзя лучше, – и Аманда даже вздрогнула, едва сообразив, что к ней обращается Хатчингз. – Если эта молодая леди Ашиндон надеется затмить вас своими черненькими волосиками да зелененькими глазками, то лучше пусть и не помышляет о таком, – выдала довольная служанка, чем весьма удивила Аманду: поразительно, что слуги, неизменно интересующиеся делами хозяев, всегда безошибочно пронюхивают о самом главном.
– На самом деле, Хатчингз, – сказала Аманда, усмехнувшись, – я ведь не конкурирую с леди Ашиндон, – и сердце ее сжалось от этой сущей правды: где уж ей конкурировать с прелестной Лианой, зеленоглазая красавица давно победила. Ничего хорошего не ждала Аманда от предстоящего обеда в доме помещика Боннера.
Гарацио Боннер, худощавый, высокий господин, с виду утонченный, на самом деле был довольно бесцеремонным и грубым человеком. Жена его, Клэрити, казалась изящной, в основном, благодаря свободно ниспадающим складкам наряда и выражению хрупкости, застывшем на ее лице в качестве фона.
Аша Боннеры встретили радушно, а его гостей приветствовали вполне вежливо, но с почти нескрываемым любопытством. На старую графиню смотрели с благоговением. Джереми восприняли явно как некое экзотическое существо, словно он был сродни животным из бродячего зверинца, допущенного в Тауэр.
Лиана увивалась вокруг Аша с видом собственницы, чем еще больше разбередила и без того уязвленные чувства Аманды. К ее досаде, Аш не отговаривал молодую графиню, когда она принялась пичкать собравшихся россказнями о своих проделках в детстве вместе с Ашем и его кузеном; он даже ни разу не счел нужным убрать ее руку со своего лацкана, когда она то сдувала с него пушинку, то поправляла ему галстук.
