– Что кроме Медленной Зоны в Галактике существуют и другие, с другими условиями, еще более благоприятными, – мгновенно догадался Император. – И большинство наших… оппонентов к ним не относится – они пользуются подачками более развитых цивилизаций. Это очень интересно, Вячеслав Иванович. Выходит, что наши противники… – Император на секунду застыл, явно пораженный этой мыслью, только сейчас пришедшей ему в голову, – о черт, да они же просто не смогут бросить против нас ничего лучше того оружия, что у них уже есть! Предел! Край! А вот мы – мы еще можем их удивить! Кроме того, мы можем развивать технологии, которыми наши враги пренебрегают, считая их слишком грубыми, – такие, как электромагнитные рельсовые орудия или неуправляемые ракеты, способные прорвать системы ПРО одним своим количеством… Кроме того, никто из наших врагов – за исключением сторков и скиуттов – фактически не имеет нормально подготовленной пехоты. Я думаю, мы должны максимально использовать это наше преимущество, вовлекая врага в планетарные бои везде, где это только возможно, выбрасывая в его тылы группы диверсантов и разведчиков. Далее. Нам нужно электромагнитное импульсное оружие для борьбы с автоматической боевой техникой – это в значительной степени нейтрализует преимущество врага. Но больше всего нам нужна разведка. Воевать вслепую нельзя, а мы пока что не имеем представления об истинных силах противников, о местоположении их баз, об их соседях, об отношениях между ними…
– Мы занимаемся этим, – заметил Масальский. – Соответствующие службы ведут тщательный допрос пленных и вообще всех инопланетян, согласных с нами сотрудничать… Все, что успел за предвоенные годы наработать наш дипкорпус, подвергается фактически разложению на атомы, буквы и звуки с целью наиболее полного изучения…
– Этого мало! – отрезал Император. – Много ли стоят сведения, полученные из вторых рук? Нам нужны рейдеры дальней разведки – корабли, которые смогут пройти в самый дальний тыл противника и вернуться. Как вы знаете, эта проклятая война сорвала все наши космографические программы, которые были очень перспективны. Мы должны возобновить их, уже на другом уровне, конечно. Нельзя замыкаться только на войне, думать о том, как победить стоящего перед нами врага. Да, победа нам нужна, и мы этого не скрываем. Но – черт побери! – мы ведем войну с четырьмя расами, а ведь их в Галактике тысячи! Большинство просто ничего не знает о землянах – мы должны изменить хотя бы это. Мы бьемся не только за себя – речь идет о судьбах Галактики, быть ли ей домом для разума, или по-прежнему оставаться загоном для скота для одних и браконьерским заповедником – для других…
– Поможет ли нам это, Ваше Величество? – спросил Масальский. – Те, кто мог бы встать с нами на равных, оказались просто алчными и не очень умными хищниками, а те, кого мы могли бы назвать своими друзьями, – порабощены, унижены и ничем не могут нам помочь. Пока, по крайней мере.
– Признаюсь, я ожидал иного, – вздохнул Император. – Я, да и не я один, мечтал о братьях по разуму, о том, что в космосе нас ждут друзья. Вы слушали пять лет назад выступление моего венценосного соратника, императора англосаксов, – сколько в нем было веры в это братство!
А Адмирал задумчиво кивнул. Эдуард был еще большим фанатиком освоения космоса, чем русский император.
– Я предполагал, конечно, что найдутся и враги, – продолжал Василий VI, – глупо было бы верить в иное, но что ближайшая Галактика окажется поделена между расами рабовладельцев и разбойников, что в ней царит закон силы, что мы с нашими тяжело выстраданными понятиями о Чести и Свободе окажемся единственными, кого они еще не подмяли, – нет. Согласитесь, Вячеслав Иванович, это очень печально. Просто по-человечески печально. Мальчишки, которым я обещал звезды, вынуждены за них воевать… Девочки, которым эти мальчишки звезды показывали, теперь смотрят на них с ужасом: не сейчас ли, не возле этой ли вот звезды погибнет любимый?
– Несомненно, Ваше Величество, это тяжело… – согласился Масальский. – Но я бы посмотрел на эту проблему иначе. Вспомните, с чего начиналась наша Империя – с одного-единственного человека, который решил не «выживать», а навести порядок в разрушенном мире… Сейчас нас шестьсот миллионов. Вместе с англосаксами – далеко за миллиард. Среди нас больше нет дураков и предателей – просто НЕТ, как вида. Да, наших врагов больше, и они, к сожалению, сильнее. Да, война будет трудной и долгой. Может статься и так, что мы с вами уже не увидим победы… Ну и что с того? Разве вы сомневаетесь, что мы победим, что мы когда-нибудь вычистим и эти авгиевы конюшни?
