— С чего ты взял? — от удивления она даже несколько сбавила тон. — Он прилетел сюда с нами — забыл? А тот кораблик — тю-тю!
— Не забыл, — покачал головой Тагаев. — Но Чужая — уж прости, других источников сведений у меня нет — Чужая сказала, что новая каста, чтобы стать таковой, должна быть признана кем-то там у них наверху. Пусть трутень хоть всех нас здесь перекусает — это только полдела! Ему придется как-то представить результат под светлы очи властей — а значит, как минимум, долететь до них. Иначе все зря. Так что корабль у него либо есть, либо трутень знает, где и как его достать!
— Вовсе не обязательно, — проговорила Настя, поразмыслив. — Кто их знает, как там все должно быть организовано? Может, приемная комиссия сама на место явится по свистку… Стоп, — осеклась на, ощутив, как мозг внезапно грубо разорвала черная вспышка. — Не явится. Придется лететь. И да, трутень знает, где достать корабль. Атмосферно-орбитальный катер.
— Это… Это он тебе сам сейчас сказал? — понял Тимур. Лицо его побледнело, желваки заходили ходуном.
— Да, — удивленно подтвердила девушка. — Не знаю, зачем, но сказал. А еще показал место, где заточен. Как на карте. Словно… словно приглашает к себе. Не гонит силой, как в прошлый раз — просто зовет. Думаю, это ловушка… Наверняка ловушка. Но сказать об этом он мне не помешал, — окончательно растерялась Настя. — Не понимаю, что ему нужно!
— Он нас слышит? — резко спросил Тагаев. — Прямо сейчас. Видит меня?.. — голос юноши дрогнул, но страха в нем Настя не уловила — одно лишь звенящее, как натянутая струна, напряжение.
— Думаю, да, — кивнула она.
— Тогда вот что я ему скажу… — проговорил Тимур, зачем-то поднимаясь на ноги. — Слушай меня, тварь! — рявкнул он вдруг так, что, кажется, вздрогнули стены бокса. — Где бы ты ни был и что бы себе там ни думал — отвали! Настю я тебе не отдам! Можешь хоть весь изойти своим ядом — она не твоя! Касты, страты, трутни — на это все мне наплевать, но Настю ты не получишь! А попробуешь тянуть к ней свои поганые щупальца — берегись! Я тебя найду — из-под земли достану — и убью! Слышишь? Оторву хвост, завяжу петлей на шее и скажу, что так и было! Понял меня, урод космический?!
— Он понял, — дрожащими губами прошептала девушка, когда юноша умолк. — Понял и… и просил передать, что вызов принят.
— Что ж, значит, так тому и быть, — хмуро обронил Тагаев.
Утро у Олега выдалось напряженным: процесс сортировки бывших союзников на агнцев и козлищ в час, конечно же, не уложился. Не уложился он и в два часа — лишь к исходу третьего, когда время уже близилось к обеду, они с Чужой определились с последним испытуемым, американкой Сарой Ричардс. В итоге девушка была признана трутнем невиновной в заговоре и потенциально лояльной новым властям Виктории, после чего ее перевели в отдельную комнату. Кольцо, правда, пока не вернули и убедительно попросили никуда не выходить, но дверь запирать не стали — в знак доверия.
К удивлению и сожалению Светлова, таких, как Сара, набралось всего девять — трое англичан и шестеро американцев. Все остальные, по заверению Чужой, оказались либо сторонниками заговора, либо были опасны в будущем.
В отличие от Олега, трутень был весьма доволен результатом:
— Три плюс шесть — в итоге девять, — продемонстрировала Чужая знание математики за первый класс московской школы, после чего добавила: — Не просто правильное — идеальное сочетание чисел!
— Странно только, что так мало, — задумчиво заметил Светлов. — Из шестидесяти-то человек!
— В самый раз, — заверила его собеседница.
Завершив череду преображений, необходимых для вторжения в сознание пленников, она остановилась на личине Дили, к которой упорно возвращалась из раза в раз. Олег хотел было устроить ей по этому поводу выговор, но затем, передумав, махнул рукой: ладно, пусть пока ходит так, раз уж ей это зачем-то нужно — лишь бы Галя не видела.
Распрощавшись с Чужой, Светлов заглянул в столовую, где застал спорящих Мамая и Тагаева. Стас явно был чем-то весьма рассержен и не стеснялся это демонстрировать, Тимур старался держаться спокойно и голоса не повышал, но сверлил оппонента глазами с яростью, сдержать которую в узде ему, похоже, стоило немалых усилий. Если бы не разделявший юношей стол-под-часами, не ровен час, могло дойти и до рук.
— Кто тебе позволил, в конце концов?! — разобрал Олег реплику Мамая, переступив порог.
— А кто мне мог запретить? — поинтересовался Тагаев, нервно теребя пальцами ссадину на скуле — убирать ее в медотсеке он почему-то не стал. — Уж не ты ли?
— А хотя бы и я! — взревел Стас.
— Не в этот раз!
Последнее, что сейчас хотелось Светлову — это вмешиваться в их конфликт, но просто сесть за стол, сделав вид, будто ничего необычного не происходит, было бы с его стороны по меньшей мере странным, и, вздохнув, Олег направился к спорщикам.
— Так, горячие эстонские парни, брейк! — призвал он их, приблизившись. — Что не поделили?
