Утром Зэуран почти успел приготовить завтрак до пробуждения юноши. Даффа проголодалась и норовила то помочь рыцарю и подложить в котел трав и листьев, то зачерпнуть кипящего варева или вытянуть из него кусок. Рыцарь махал на нее деревянной ложкой, разбрызгивая вокруг содержимое котелка и сурово ругался. Тоб проснулся именно от этого.
В животе у крестьянского сына урчало, и он очень хотел последовать заразительно-дурному примеру женщины и начать руками выгребать завтрак. Но, в отличие от леди Старскай, он понимал, что обожжет себе руки и заодно получит еще от Зэурана за то, что мешает.
Наконец, когда похлебка была разлита по плошкам и Тоб влил в себя первый глоток горячего и сытного варева, а день пообещал быть солнечным, на поляну, чтобы испортить настроение, выехал всадник. Его доспехи блестели, а когда он разворачивался, юноша увидел на его плаще волчью голову. Пока ученик лекарей думал, что же делать – вскакивать и бросать миску с едой или быстро доесть содержимое и будь что будет, Зэуран уже успел швырнуть в гостя деревяной посудиной, выхватил оружие и бросился на врага.
– Сюда! Они здесь! Сюда, братья! – закричал вторженец. Он развернул коня и хотел ускакать, но ему перегородил путь мужчина. Тоб все же выбрал между другом и едой первое и поспешил на помощь. Благодаря краже в замке у него теперь тоже был меч; хоть он и плохо им пользовался, но поднять и обрушить на врага или его лошадь сил и навыков бывшему крестьянину хватило с лихвой.
– Тоб, Авит. Живо! Уходите! – Как в такой ситуации рыцарь успевал вспоминать островное имя леди Старскай, было непонятно. Женщина противилась и тянула руки к рыцарю, когда Тоб тащил ее к лошади. Он успел сунуть в сумки почти все, сразу как проснулся – рыцарь учил его быть готовым отправляться в любой момент.
Лошадь заржала и упала, а вместе с ней рухнул и всадник. Зэуран успел убить его раньше, чем тот второй раз закричал.
– Чего ж ты возишься? Тоб, садись. Да садись же! Нет, на моего, он расторопнее. Скорее! – Юноша взобрался бы на коня и сам, но мужчина подсадил сначала его, а после леди и вытащил из сумки веревку. Он набросил на женщину несколько петель, обмотал оставшееся вокруг Тоба и затянул концы. Они уже привязывали таким образом Даффу к кому-то из них, когда приходилось бежать из замка или спешить. – Скачи что есть мочи. Он вышел оттуда, а значит, тебе надо вон туда! Ни за что не останавливайся. Что бы ни случилось, не смей останавливаться или возвращаться. Ты помнишь, как отыскать замок?
– Да, ты говорил про солнце и звезды, и… Зэуран, а ты?
В тишине были слышны лишь хрипы умирающего коня, но вскоре послышался и другой шум. Казалось, что земля затряслась, и юноша не столько услышал топот и шелест листвы, сколько почувствовал. Неподалеку заржали кони.
– Скачите!
– Но ты?
– Я найду вас. Скачите!
Ученик лекарей не мог решиться, и тогда рыцарь шлепнул коня по крупу – и тот понес всадников прочь от лагеря.
Даффа обычно не понимала ничего, но в этот раз она смогла осознать, что Зэуран остается, а они уезжают. Она видела рыцаря в доспехах и, наверное, слышала разговор. Если вслушивалась.
– Тоби! Тоби, стой! Останови! – леди заплакала, дергая плечами.
Юноша обернулся и увидел, как на поляну выехал один из всадников. Зэуран уже был готов встречать врагов, и бедный конь упал, когда ему ударили мечом по передним ногам, сбросив всадника со спины. Следом выехали еще двое или трое, а дальше смотреть стало невозможно, у Тоба была одна задача – спасти себя и леди от врагов.
– Тоби, Зэу! Тоби, стой! – Женщина била юношу по спине, чтобы докричаться до него. Она попыталась слезть с лошади, не обращая внимания на то, что они несутся, но веревки, столь вовремя наброшенные рыцарем, ей этого не позволили. Она снова начала бить бывшего крестьянина: – Спаси Зэу! Там же… Они!
Тоб не хотел слышать, как женщина кричит и умоляет его. Он думал, что Дневной Свет обязательно бы помог Зэурану и не посмел бежать. Да любой герой сказок так поступил бы, и не только герой. Каждый храбрец не оставил бы в беде своего друга. В какой-то момент он и сам подумывал остановиться и вернуться, но страх гнал его вперед.
Пожалуй, леди, что продолжала бить его и молить непонятно о чем, была намного храбрее. Может быть, она не понимала, что такое смерть, боль и раны. А быть может, понимала, но уже не страшилась этого. И у нее не было выбора, в отличие от юноши она не могла повернуть и не могла броситься на помощь.
Тоб же хотел жить, а не быть героем.
Произошедшее с сиром Итвом из Ордена пути терзало Рирза. Воспоминания, которые разум пытался исправить, никак не оставляли бастарда. Они являлись днями и ночами, а те самые чувства, которые охватили мужчину в момент погони, не поддавались описанию. Ощущение власти, невероятной всесильности, способности подчинять… В лагере в Новых Землях, как теперь вспомнил бастард, он уже испытывал подобное, но куда менее ярко. Опасения лишиться ума и желание повторить пережитое еще раз перетекли из одного в другое.
