Из этого видно, что то священство кончилось и на его место введено новое, гораздо лучшее и возвышеннейшее»[224].
По логике иудеев, восстановить первосвященство может только событие выдающееся, экстраординарное. Какое? Конечно, явление машиаха. Но можно ли приблизить его? Каков каббало-талмудический взгляд?
Еще в начале XX века в эту бездну заглянул известный богослов И.Е. Пранайтис: «Мистицизм еврейства весь сосредоточен вокруг ожидаемого пришествия Мессии. Самое появление Мессии будет результатом одного из таинственных соединений Бога с Его Шехиною (Женой, Царицей Небесной)…
Неохасидизм… Эту идею выразил даже в таких диких, несообразных и лишенных всякого чувства меры положениях: грешники, т. е. не-хасиды, своими молитвами вызывают у Шехины появление месячных очищений, чем противодействуют соединению Бога с Шехиною и, таким образом, отдаляют момент пришествия Мессии…
Что же делать с теми, кто мешает? На почве мессианской идеи мистицизм в еврействе создал учение и о том, что, сотворяя мир, Иегова заронил в живые существа частицы своей божественной святости, в виде искр. При создании доброй и злой сторон… часть искр Божества попала в злую сторону… Освобождение этих искр… и возвращение их ввысь — к первоисточнику — ускоряет пришествие Мессии… Отсюда естественно вытекает положение, что чающий всеми своими помыслами пришествия Мессии еврей должен быть устремлен к освобождению этих искр путем убийства…».
В этом Пранайтис видел мистическую подоплеку ритуальных человеческих жертвоприношений: «После разрушения Иерусалимского Храма у евреев остался только один вид жертв — избиение не-евреев, в том числе и христиан. «Нет у нас иной жертвы, кроме той, которая состоит в устранении нечистой стороны» (Зогар III, 227, в)».
«Свет Шехины» (или Шекины) несет и еще одну загадку. Согласно каббале, бог Иегова каждую субботу соединяется со своей женской ипостасью — Шехиной, которая после разрушения Храма большую часть времени находится с ним в разлуке. (Поэтому, кстати, для каббалиста субботняя ночь — лучшая для секса.) Поскольку «божественные возлюбленные» соединяются только в субботу, она является теперь единственным днем творения. (Точнее, «эволюции».) А что может быть венцом той «эволюции», которая происходит на наших глазах? Как вы думаете? Но не будем спешить с ответом. Итак, тысячи каббалистов раскачиваются в напряженной молитве. Стараются. Согласно их учению, молитва не должна быть бесстрастной, в нее надо вкладывать все свое воспламененное чувство. Понятно, что до Иеговы лучше доходит молитва на иврите, если ты и не понимаешь ее слов. Главное, чтобы он понял. Качаются пейсы. Скрипят миллионы иудейских кроватей. Субботняя ночь! (Вы знаете, что бездетный не попадет в каббалистический рай?) Наслаждение иудеев-любовников, согласно каббале, разделяет и Шехина… И вот — все! Наконец! Между Иеговой и Шехиной происходит нечто. И это тут же отзывается в некоей иудейской семье. Той самой, где женщина из колена Данова… Думаете, это фантазии автора? Тогда читайте современную каббалистику: «Союз с Божеством, который достигается во время молитвы, во многом напоминает сексуальное единение, ибо, как мы уже видели, каббала имеет глубокую сексуальную подоплеку. Знатоки каббалы утверждают, что молитва — это союз с божественным присутствием, Шекиной, и что во время молитвы человек должен двигаться примерно так, как двое людей движутся во время плотской любви. Поэтому начало молитвы должно сопровождаться ритмичными покачиваниями тела» [34]. Вот она, мудрость каббалистическая! А вы спрашиваете, что они там качаются у Стены Плача?! Ответ таков: «Тайна Шехины — это тайна секса на божественном уровне» [34]. Кто же родится от такого соития?
Целью всей ветхозаветной истории Израиля было рождение Девы, вместившей в себя Бога. По аналогу-перевертышу, иудеи должны теперь вывести женщину, способную зачать в субботнюю ночь антихриста. Вместить существо, обуянное диаволом от чрева матери… По большому счету, и каждый из нас должен либо обожиться, либо осатанеть.
Недалеко от ограды Гефсиманского сада в 1926 году была построена церковь Всех Народов. Этот храм экуменизма, символ отхода католического и протестантского мира от Истины, стоит на месте предательства Христа Иудой. Сооружение прекрасно вписывается в создаваемый сейчас в Иерусалиме апокалиптический пейзаж.
