В 12.00 26 января Одер форсировали стрелковые батальоны, рота автоматчиков капитана Корячко, артиллерия полка и 1-й дивизион приданного нам 232-го артиллерийского полка. Пехотинцы переправлялись через реку на лодках, лавируя между льдами под огнем противника. Артиллеристы грузили орудия на плоты.
Первой боевой задачей, которую предстояло выполнить нам на плацдарме, был захват железнодорожной станции Линден. Поскольку участок наступления полка был невелик, я решил построить его боевой порядок в два эшелона. В первом наступал 2-й стрелковый батальон гвардии майора Стеблевского, во втором — 3-й стрелковый батальон, которым в то время командовал замкомбата гвардии майор Кузьмичев. В резерве у меня оставались 7-я рота 3-го батальона и рота автоматчиков.
После короткой артподготовки 2-й батальон пошел вперед, но был остановлен перед железнодорожным полотном сильным артиллерийско-минометным и ружейно-пулеметным огнем. Пришлось докладывать комдиву об этой неудаче и просить его повторить артиллерийскую подготовку. В 16.00 она возобновилась. На этот раз батарейцы поработали на славу. Уже через два часа, когда начали сгущаться сумерки, Стеблевский доложил мне, что гитлеровцы выбиты со станции Линден, а батальон пробился к насыпи железной дороги.
Первым со своим стрелковым взводом на станцию ворвался гвардии лейтенант Г. А. Васин и обеспечил продвижение всей роты и других подразделений полка.
3-й батальон закрепился за полотном левее 2-го батальона, на стыке с соседним полком. Но он отставал, и наш левый фланг оказался неприкрытым. По своему опыту, уже немалому, я знал, какими неприятностями это грозит, если противник обойдет 3-й батальон. А немцы, вфидимо, решились на это. Как доложили мне разведчики, к участку прорыва они стянули до батальона пехоты, пять танков и семь самоходных орудий, а за железной дорогой сосредоточили еще до десятка бронетранспортеров с пехотой. Как я и предполагал, им удалось обойти батальон.
Я решил силами резервной роты контратаковать противника, а роту автоматчиков направить в тыл врага. По радио командиру 7-й стрелковой роты была поставлена задача, а на КП срочно вызвали капитана Корячко. Распаленный от быстрой ходьбы, он часто дышал и выглядел уставшим. По крупному лбу офицера скатывались капельки пота, которые он смахивал широкой ладонью.
— Карп Дмитриевич, тебе жарко, сними полушубок, — посоветовал я.
— Пожалуй, сниму, — согласился он.
— А теперь подсаживайся ближе к столу.
Гвардии майор Такмовцев подвинул к нему стул. Я показал командиру роты автоматчиков обстановку на карте и сказал:
— Мы тут посоветовались с начальником штаба и решили поручить тебе очень важное и ответственное задание: обойти вклинившегося противника слева и нанести по нему удар с тыла. А мы одновременно ударим с фронта. Сигнал к атаке — две зеленые ракеты. Что скажешь, Карп Дмитриевич?
Капитан подвинул к себе карту, взял карандаш, повел им вдоль железнодорожной линии и поставил на ней жирную точку.
— Вот в этом месте проходит овражек, который упирается в квадратную рощу. Думаю, ночью им можно будет воспользоваться.
— Ну что ж, так и действуй, — согласился я. — Времени у нас в обрез. Если к нам больше вопросов нет, то в добрый час.
Мы с начальником штаба вышли вслед за Корячко. От мороза и порывистого ледяного ветра легкий озноб прошел по телу. Да, тревога за успех намеченного на ночь дела холодком заползала в душу.
Не успели мы вернуться на КП, как связист доложил мне:
— Вас требует комдив.
Я подошел к аппарату.
— Как ведет себя вклинившийся противник? — простуженным голосом спросил полковник Гаран.
— Пока тихо. Я решил на рассвете контратаковать его: с фронта резервной ротой, а с тыла автоматчиками.
— Добро. Правильное решение. О ходе боя докладывайте мне.
Я связался по рации с майором Кузьмичевым и сообщил ему о рейде капитана Корячко. Это обрадовало зам-комбата.
Приближался рассвет, а донесения от Корячко все еще не было. Я уже начал нервничать, но тут радист выпалил радостно:
— Товарищ подполковник, Кузьмичев на связи!
— Четверть часа тому назад, — возбужденным голосом докладывал тот, — в тылу у немцев началась перестрелка, слышны взрывы гранат, предполагаю, что Корячко вступил в дело.
— Думаю, что это так, теперь смотри в оба, не прозевай сигнал.
Вслед за Кузьмичевым вышел на связь и капитан Корячко. Он сообщил, что автоматчики скрытно достигли намеченного рубежа, но наткнулись на небольшую группу немцев в фольварке. Пришлось вступить с ними в бой. Вот как позже об этом рассказал мне Карп Дмитриевич:
