Может быть, ему полегчает, если он перекусит. Он пошарил под сиденьем, нащупал пластмассовую коробочку. Из нее пахло маргарином и белым хлебом, как от брака и тесных квартир. От кусков солонины, приготовленных для него Агнес, его желудок готов был вывернуться наизнанку. Он кинул их в водосток, проехал мимо нескольких боковых улочек и остановился у забегаловки «ДиРолло», работающей круглосуточно. «ДиРолло» пользовалась популярностью у таксистов и проституток, поскольку работала, когда все другие закрывались, а ее хозяин был не очень придирчив. На вывеске красовался красный омар, но никаких экзотических предложений клиенты внутри не получали.
Джо ДиРолло стоял за прилавком, казалось, круглые сутки семь дней в неделю. Ночью в свете флуоресцентных ламп он походил на покойника. Невысокий человек с редкими волосами, зачесанными назад и уложенными то ли жиром от чипсов, то ли «Брилькремом». Он напоминал маслянистый айсберг, поскольку над прилавком виднелись только его голова и плечи. Остальная часть его хилой фигуры прижималась к мачете, которое он держал под прилавком. Он приветствовал всех клиентов хрипловатым покашливанием и наклоном большой головы.
– Как дела, Джо? – спросил Шаг без всякого интереса.
– Да ничего.
– Был занят с нашими прекрасными дамами?
Шаг показал большим пальцем в направлении тощей женщины, которая стояла с закрытыми глазами и покачивалась.
– Ну-у-у, с ними ты же сам знаешь – начал-кончил и привет. – Он рассмеялся собственной шутке. – Бизнесу от них мало прока. Съедят полпакетика чипсов, выпьют шипучки – и все! Просят воспользоваться моим туалетом, моим персональным туалетом, и старина Джо говорит: лады. Он хороший парень, но нельзя запираться в туалете на целый час. Они съедают полпакетика чипсов, а потом подмывают пизду в моем туалете.
Шаг разглядывал жареную рыбу на прилавке с подогревом.
– Это все наркота. Я бы теперь ни одной из них не сунул.
– Они дохнут, как мухи. Если наркотик их не прикончит, то придушит какой-нибудь ублюдок.
– Ты меня отвлек от моих морских улиток. – Шаг напустил на лицо деловое выражение. – Значит, так, рыбный ужин, побольше соли и уксуса, сделаешь?
Джо взял белую бумагу, высыпал на нее горку картошки фри, положил большой кусок золотистой рыбы в масле, потом посыпал горячую еду солью, полил уксусом, а Шаг покрутил над всем этим пальцами и сказал:
– Еще, Джо. Еще.
Джо поливал рыбу уксусом, пока та совсем не пропиталась жидкостью.
Он передал Шагу заказ.
– Так ты мне и не отвечаешь на мое предложение. Тебе нужен тот домишко или нет?
Джо ДиРолло не только заправлял в своей забегаловке, он еще был знаменит тем, что обводил вокруг пальца городской совет Глазго. Он подписывался на получение дотаций на квартиры от имени какой-нибудь из своих многочисленных дочерей, а потом сдавал их в аренду – получал лишнюю десятку в неделю на покрытие той суммы, которую первоначально взыскал с него совет.
– Я тебе дам знать, – сказал Шаг, пятясь поближе к двери. – Миссис Бейн, она, понимаешь, с трудом поддается убеждениям.
– Меня удивляет, что ты вообще хочешь оттуда съехать. Я-то думал, ты в этой сайтхилльской высотке будешь жить король королем.
– Король – парень что надо. Это королева требует обезглавливания. Ты еще попридержи этот свой пустой домик. Мне сначала нужно много дел уладить. Я хочу, чтобы все прошло без сучка и задоринки.
Он улыбнулся и вонзил зубы в рыбу.
Когда Шаг доел, часы показывали, что работать ему оставалось около часа. Он опустил окно, когда солнце взошло над Джордж-сквер[21]. Оно искупало город в теплых оранжевых лучах и подожгло статую Робби Бернса. Наступило лучшее время дня. Город пребывал в состоянии покоя, который неизбежно уничтожали дневные толпы. Он с нетерпением посмотрел на часы и раньше времени отправился в Норт-сайд.
Он всю дорогу до Джоани Миклвайт ехал медленно, опустив окна и освежив воздух прикосновением указательного пальца к рычажку зеленого аэрозольного баллончика. У нее вскоре закончится смена, и они смогут сказать друг другу то, что нельзя говорить по рации. Он втиснул машину среди других четырех или пяти и стал ждать ее, подавшись вперед на своем кресле и усмехаясь, как влюбленный мальчишка. Он смотрел на входную дверь, как на рождественскую елку.
Они оба, все еще мокрые, сидели на краешке кровати, когда включили уличное освещение. Агнес наполнила для Шагги ванну, а потом, испытывая приступ одиночества, забралась туда же к своему младшенькому. Лиззи с ума бы сошла, если бы увидела. Это так или иначе вскоре придется прекратить, потому что он был слишком уж ушлый для пятилетнего мальчишки. Он недавно в первый раз обратил внимание на интимные части ее тела, а потом посмотрел на собственные, как на картинке «найди различия».
Ванна остыла, пока они баловались: наполняли водой флаконы от шампуня, а потом поливали друг друга пенистыми струями. Она позволила ему соскребать старую краску с ее ногтей на пальцах ног, его забота и внимание были для нее как монетка в один пенс, брошенная в пустой счетчик.
