– Нет. Некоторые из нас знают, с какой стороны ветер дует, – сказал Шагги, покидая безопасное место у ноги предателя. Он не знал, откуда ему известно это выражение, может быть, его выкрикивала мать в телефонную трубку.
– Ну-ну. Тебе будет нужна новая мама, Шагги. Прежняя, которая у тебя была, отправляется на свалку. – Шаг встал с хрустом в колене и поморщился. – Вероятнее всего – в «Истерн-отель»[61].
Джоани приветственно помахала мальчику, в руке она держала бумажный пакет для покупок.
– Не слушай, что он говорит, сынок. Иногда, могу поклясться, что сердце у него такое же пустое, как кладовка фения к четвергу. – Она подошла к нему с пакетом. – Слушай, ты можешь называть меня просто Джоани. – Она заглянула в пакет. – Наша Стефани уже переросла такие штуки, но они как новенькие, у меня духу не хватило их выбросить. Хочешь взять?
Он отрицательно покачал головой, но его губы спросили:
– А что там?
Она подошла к нему, поставила пакет между ними, словно хотела накормить опасливого зверька. После этого Шлюха Джоани отступила на два шага.
– Ты сам посмотри.
Его отец вышел из кухни с высоким стаканом молока, с его усов уже капали сливки. Он оперся о стену, наблюдая, как мальчик держится в облюбованном безопасном уголке. Шагги хотел отойти подальше от пакета, пытался сделать вид, будто содержимое его ничуть не интересует, но пакет манил его, и он вдруг понял, что шагнул вперед. Он прикоснулся к низу пакета носком – тот оказался довольно тяжелым. Он приоткрыл его пальчиком. На дне лежали восемь ярко-желтых колес. Его глаза стали огромными, как блюдца, когда он вытащил первый роликовый конек.
– До сих пор не понимаю, почему мы не могли отдать ему старый футбольный мяч Эндрю, – сказал Шаг, обращаясь к Джоани.
Ботинки были замшевые, шмелино-желтого цвета, с белыми полосками и белыми шнурками. Шнурки продевались через десяток отверстий, а сами ботинки доходили ему чуть не до коленей. Ах, как они ему понравились.
– Что нужно сказать тете Джоани? – напомнила брату Кэтрин.
Он хотел сделать вид, что ему безразличны эти коньки. Он хотел убрать их назад в пакет и сказать Кэтрин, что им нужно уходить. Он чувствовал себя предателем. Он был ничем не лучше своей сестры.
Из кухонного окна донесся голос тетушки Пегги.
– Шаг. Ты не поверишь, что натворил этот Блудный.
Шаг ухмыльнулся, глядя на племянника, потом так ухмыльнулся Кэтрин, что ей захотелось прижать руки к груди, к животу.
Первым заговорил Дональд-младший.
– Нет, речь не про то, дядя Шаг. Мне предложили работу, хорошую, высокооплачиваемую, на которой у меня в подчинении будет больше четырех десятков человек.
Шаг допил остатки молока.
– А я ждал, что ты подашься в таксисты.
– Пока еще ты можешь его увидеть на стоянке такси на Ренфру-стрит, – сказала Кэтрин, помогая Шагги надеть новые ролики. Она повернула голову, заговорила с Дональдом-младшим через худенькое плечо. – У меня своя карьера. Я не собираюсь срываться с места и мчаться за тобой абы куда.
Шаг понаблюдал, как она пытается загнать его племянника под каблук, и рассмеялся.
– Донни, сынок! Я думал, ты на пути к успеху, но посмотри, как бунтуют католики.
Дональд-младший повернулся к своему дяде.
– Это хорошая работа на палладиевых шахтах. Где-то там, в Трансваале[62], кажется, это так называется. Они нам сказали, что возьмут почти всех гованских[63] клепальщиков. Они доставят нас туда самолетом, дадут жилье. Даже выплатят нам жалованье за месяц вперед. Йессс! Ююююжная Аааафрика. Ураааа.
– Ты там будешь начальником кафров![64] – сказал Шаг, оттопырив в искренней гордости нижнюю губу.
– Не произноси это ужасное слово при ребенке, – сказала Кэтрин. Она помогла брату подняться на ноги и развернула его в сторону двери. – Иди, поиграй в коридоре. Не забудь дверь за собой закрыть.
Они проводили его взглядом – Шагги шел, разведя руки в стороны для равновесия, растопырив пальцы, словно птичка – крылышки. Он на каждом шаге отталкивался одной ногой для последующего изящного скольжения, но ролики почти сразу же зарывались в ворсистый ковер. Он выбрался в коридор, на лице расплылась улыбка до ушей.
Шаг разочарованно втянул воздух.
– Не думаю, что это мой сын.
Шагги опустил руки. Он перестал скользить по ковру. Он вдруг ощутил, какие тяжелые на самом деле эти старые роликовые коньки.
Шаг развернулся к Кэтрин и спросил:
– Что, по-твоему, она скажет, когда узнает, что я с ним встречался?
Кэтрин посмотрела на Шагги, увидела его пылающие щеки.
– Нет-нет. Ей никак нельзя говорить, что он был здесь.
На лице Шага появилась злорадная улыбка. Он заговорил провокаторским тоном, каким в школе говорят хулиганистые ребята, жаждущие увидеть драку.
– Ну-ну. Пусть он сам ей скажет.
Кэтрин резким движением закрыла дверь между ними. Шагги услышал, как его отец разразился смехом. Услышал, как Кэтрин сказала:
– Зачем, черт побери, ты попросил меня привести его, если у тебя свара на уме?
