Шаги навстречу полностью

Наконец-то меня осенило: тетушка Бев прилетела в Орегон навестить старшую сестру — мою прабабку, которая живет в Кэннон Бич. Она уже недель шесть там живет, присматривает за домом, ухаживает за своей старшей сестрой в доме престарелых. Теперь же, когда мы отправляемся на побережье и сможем помочь прабабушке, она возвращается к пальмам Флориды.

— С дороги посторонись, — говорит папа, переступая порог.

В каждой руке у него по внушительному чемодану. Он ставит их на пол, чтобы закрыть дверь, потом вновь поднимает и обходит Бев.

— Мы наверху приготовили для вас комнату. А чемоданы я оставлю здесь.

— Да храни тебя Господь. Приехал на побережье, чтобы меня забрать, потом еще мой багаж тянул. — Повернувшись к маме, она добавляет: — Я всегда говорила, что ты удачно вышла замуж. Береги этого парня, Эм, никуда не отпускай.

Мама с папой неловко переглядываются, потом он скрывается на лестнице.

— Я стараюсь, — отвечает мама едва слышно.

Бев поворачивается ко мне и щиплет за руку:

— Как ты вырос и возмужал с тех пор, когда я видела тебя последний раз, Кейд!

Ее щипок заставляет меня вспомнить, что я продолжаю стоять полуголый с полотенцем на талии.

Я опускаю глаза, чтобы разглядеть, насколько я «возмужал».

— Наверное, — соглашаюсь я, чувствуя себя не в своей тарелке. — Что бы ни означало «возмужать», я на сто процентов уверен, что после поездки в Диснейленд я ни «возом», ни «мужем» не стал.

Бев с мамой заливаются смехом. Энн с Бри тоже начинают хихикать.

— «Возмужал» означает просто «сильно вырос и окреп», — смеется тетушка Бев.

— Тебе уже давно пора одеться, Кейд, — говорит мама. — Поторопись. Тетушка Бев никуда не уедет, пока ты будешь приводить себя в порядок.

— Хочешь, тоже поднимемся наверх, устрою тебя в комнате? — спрашиваю я Бев, когда Кейд рванул вверх по лестнице.

— Боже мой, нет. Сначала нам нужно наверстать упущенное.

Я киваю Энн и Бри:

— Девочки, проводите тетушку Бев в гостиную. Я принесу что-нибудь попить. Бев, хочешь пить?

— Да, но безо льда. Все не могу согреться. И хотя уже наступил июнь, до сих пор хожу в свитере.

По дороге на кухню мое внимание притягивает одна картинка в рамке. И хотя я вижу ее каждый день, уже давно не обращала на нее внимания. Сама картинка представляет собой фотографию, на которой запечатлены держащиеся за руки мужчина и женщина на фоне Эйфелевой башни. Картина уже много лет собирает пыль на комоде. Я беру снимок, улыбаюсь, вспоминая тот день, когда по почте пришла эта открытка.

Счастливые были времена…

Я снимаю бархатную заднюю часть рамки, чтобы прочесть на обороте открытки надпись, адресованную мне. На французской марке штемпель почти двадцатилетней давности. Еще до нашей свадьбы с Деллом. И хотя слова я помню наизусть, не отказываю себе в удовольствии еще раз прочитать каллиграфически выведенный текст.

Моя любимая Эмили,

Привет тебе из Города любви и света! Мы с твоим дедушкой празднуем сороковую годовщину нашего брака веселее, чем праздновали двадцатую. Жизнь, прожитая бок о бок, становится все лучше и лучше! С нетерпением ждем возвращения, чтобы успеть на вашу с Деллом свадьбу. Ты нашла настоящее сокровище. Крепко держись за него. Лет через двадцать, когда у вас за плечами будет пара десятилетий брака, я представляю, как вы оба будете стоять здесь, в Париже, отмечая прожитые вместе годы. Впереди вас ждут многие-многие годы любви. До скорой встречи!

Je t’aime! — Я тебя люблю! — Бабушка Грейс.

— Я и не знал, что это открытка.

Слова застают меня врасплох, я роняю рамку на ковер. К счастью, она не разбивается.

— Кейд! Что ты здесь делаешь?

— Ничего. Просто увидел, что ты здесь… стоишь грустная.

— Просто задумалась о прошлом.

— О грустном прошлом.

— Нет… о прошлом.

Откровенно признаться, на самом деле, когда он ко мне подкрался, я не столько вспоминала прошлое, сколько думала о том, что нас ждет в настоящем и будущем, которое кажется крайне неопределенным. Будущее, предсказанное бабушкой Грейс, ничуть не походило на то, как в действительности сложилась жизнь.

При мысли об этом хотелось плакать.

— Можно посмотреть? — просит он, указывая на открытку. Я протягиваю ему, и он тут же ее переворачивает, чтобы рассмотреть фотографию. — Это же бабушка Грейс, верно? А это дедушка?

— Верно.