Женщина, которая, как я поняла, и есть Джоди, сочувственно кивает головой:
— Всегда можно сделать исключение. Мы с вашей мамой немного поболтали, и я думаю, мы сможем придумать, куда вас впихнуть. Припаркуйте машину, и я отведу вас в гардеробную. Сделаем пару проб. Идет?
Что-то в ее словах меня настораживает, но из-за восторга я не обращаю на это внимания. Что бы ни сказала им мама, это сработало!
Джоди ведет нас в палатку гримера, где профессионалы быстро наносят на нас слой пудры, чтобы кожа не лоснилась на солнце, а потом отводит двумя кварталами севернее, к старинной тюрьме в самом центре города. На съемочной площадке намного больше приборов, чем я ожидала, — камеры на специальных рельсах, прожекторы, свисающие с временных подмостков, микрофоны на специальных операторских кранах, повсюду на земле извиваются провода. Людей же меньше, чем я думала, особенно учитывая всех статистов, которых мы видели в павильоне.
Когда я спрашиваю у Джоди, где остальные, она объясняет:
— Сцена, в которой вы, ребята, снимаетесь, посвящена тому, как один из преступников сбегает из тюрьмы. Его родные спешат к зданию тюрьмы, он запрыгивает к ним в джип, и они уносятся прочь. Нам нужны несколько пешеходов на заднем плане, когда все это будет происходить. Большинство статистов отправились южнее, на пляж, где снимают сцену помасштабнее — в свой последний морской путь отправляется старый пиратский корабль.
От ее слов у Кейда выпучиваются глаза. В буквальном смысле.
— Ми-и-и-инуточку… — протягивает он. — Я знал, что это фильм о пиратах, но, оказывается, есть настоящий пиратский корабль?! И сцена на нем снимается сегодня?
— Конечно.
— Ой-ой! — восклицает Бри.
— И я в ней не снимаюсь?
— Нет… — неуверенно отвечает Джоди. — Я решила, что эта сцена подойдет вам, ребята, больше всего.
— Пошли! — шепчу я.
Кейд поджимает губы и нетерпеливо ворчит:
— Стоп! Такие, как капитан Кейд, в отстойных сценах не снимаются!
Джоди смеется над его выходкой. Еще через пару секунд она понимает, что говорит он совершенно серьезно.
— Но в другой сцене вы, ребята, просто слились бы с толпой, где-то там вдали. А здесь мы увидим вас крупным планом.
— Не стоило вам говорить о пиратах, — говорит Бри. — Он просто свихнулся на них, если вы понимаете, о чем я. — Она крутит пальцем у виска — универсальный жест, обозначающий «сумасшедший». Потом сестра прикрывает рот с одной стороны и осторожно шепчет, как будто пытаясь защитить Кейда от слов, которые намерена сказать, хотя совершенно очевидно, что она хочет, чтобы он все услышал: — К-с-ти, вся семья терпеть не может, когда он превращается в «капитана Кейда». Надеемся, что перерастет.
Мама делает большой шаг вперед и аккуратно берет Бри под локоть:
— Довольно, юная леди. Хватит.
— Но это же правда! — продолжает та. — Кто еще повсюду разговаривает как пират?
Кейд сжимает руки в кулаки, готовый нанести удар.
— Следи за языком, женщина! Или я выпущу тебе кишки!
— Он на самом деле хорош, — замечает Джоди, в ее голосе звучит искреннее восхищение.
— Пожалуйста, только ему этого не говорите, — вздыхаю я. — А то он будет разговаривать так часами. А возможно, даже днями.
Мама встает между нами, чтобы Кейд не мог дотянуться ни до Бри, ни до меня.
— Кейд, прекрати. — Она продолжает говорить ласково, но явно не шутит. — Энн, Бри, помолчите! Ясно? — Она опять поворачивается к Кейду: — Сын, тебя взяли в эту сцену. Тебе вообще повезло, что взяли сниматься, поэтому не порти все. Забудь о пиратах. — Она пристально смотрит на сына, пока тот не отворачивается.
От обиды у него с губ слетает его любимая пиратская клятва:
— Тысяча чертей!
Мама грозно хмурится, но помощник режиссера заливается смехом:
— А парень не робкого десятка! Мне это нравится.
Джоди перед съемками необходимо кое-что доделать, но перед уходом она знакомит нас с еще одним своим помощником, который как раз подробно инструктирует других статистов. Следующие полчаса мы проводим в компании еще пяти пешеходов — бегуна, бизнесмена, мамочки с детской коляской и супружеской пары средних лет, — разбираем, кто и где находится и что делает, когда так называемый плохой парень, которого играет актер по имени Джек, сбегает из тюрьмы. Кейда делают сыном супружеской пары. У него одна задача — прогуливаясь по тротуару возле тюрьмы, облизывать совсем как настоящее мороженое, сделанное из пластмассы. Мы с мамой и Бри находимся чуть впереди Кейда, чуть ближе к тому месту, где будут разворачиваться события. Нас учат ходить «плавно, как будто на воскресной, беспечной прогулке», а потом закричать, когда прямо перед нами, взвизгнув тормозами, остановится машина с беглецами.
Когда все отрепетировано, реплики розданы, нигде не могут найти режиссера. Наконец он появляется на площадке — почти полчаса спустя — и выглядит уставшим. Не теряя времени, режиссер отрывисто отдает несколько приказов и переходит улицу, направляясь к стоящему напротив тротуара креслу. Он хватает мегафон:
